Учился эту книгу читать, но оказалось, что работать с ней возможно, только зная особые заклинания и знания она выдавала странным образом. Видел, как части текста, после особых магических фраз, становились подвижными и словно тонкий дымок, затекали мне в мозг через лоб. Сделал вывод, что так третий глаз работает.
Информация книги растекалась, по разным частям мозга и я, вполне мог осознать принятое и учился пользоваться практически.
Мы вновь много ходили по тайге, осматривали владения деда.
Гордей наставлял, как собирать правильные травы и полезные необходимые минералы, а затем лечить с их помощью людей. Гордей возил меня по деревням и поселкам, где мы лечили больных. Вернее, он лечил, а я учился и вскоре сам начал успешно, помаленьку практиковать магическое воздействие на организм.
Поначалу, воспринимал действия деда с больными, как чудеса, но когда приобщился, начал понимать процессы оздоровления, то перестал удивляться. Дед, если брался за лечение, то всегда успешно, там, где было уже поздно, всегда отказывался помогать.
С мая начинали трудиться пчёлы, не домашние, а дикие. Гордей научил меня входить с ними в контакт и обмениваться доступными ресурсами и контакт был возможен только со всем роем, поддерживающим свою матку. А она ощущалась как разумное существо, но со сложным мышлением для восприятия его человеком. Мёд этих пчёл показался мне необычайно вкусным, отличным от меда домашних пчёлок, кроме того он в правильном применении тоже эффективно работал как лекарство и очень эффективно, почти как живая вода.
Дед учил входить в контакт с животными и птицами, оказывается, они мыслят по-другому, более рационально, чем мы-люди. Вся их жизнь подчинена жёстким законам выживания, очень жёстким, но эмоции они проявляли постоянно, хоть и своеобразно, совершенно не так, как человек. Насекомые, вообще другая планета, их жизнь регламентирована жесточайшим образом, шаг влево, или вправо наказывался безжалостно, наверно, поэтому они и выжили с древнейших времён, миллионы лет на земле и мало изменились.
Поразился возможности общения с растениями. Оказывается, они в некотором роде разумны. Контакт проходил в особом состоянии, некий лёгкий транс с применением специальных настроек и конечно, специальный заговор. Первое время пытался слушать, как они общаются между собой, понял постепенно, что у них существует особая иерархия, старшие деревья пользовались большим уважением и чем старше, тем уважительней. Пожилые дерева гудели, будто басом, молодые звенели тонкими «голосами». Самый красивый, нежный «голосок» оказался у молодых берёзок. Вспомнилась народная песня «Во поле березка стояла…» Хоть и смысл песни несколько другой, чем может показаться, но берёзку, вдруг стало жалко, как человека и молодой девушки в частности. С тех пор, старался без особой необходимости живые деревья не рубить. Другое дело сухие, они то умерли и никаких чувств уже не проявляли.
Так прошло больше года. Я и не заметил за этим необычным трудом, как время пролетело. Осенью в сентябре, Гордей предложил мне проведать родных, детей и внуков. Мол полезно и есть необходимость.
Я набрал лесных гостинцев: меду, кедровых орехов, грибов, ягоды и поехал в город. Дети и внуки встретили хорошо, обрадовались встрече вполне искренно, потому как связь у нас с ними была редкая и скудная и мамы Леры тоже рядом нет. В городе отметил, что начинаю помаленьку, видеть некоторые проблемы со здоровьем у людей. Пытался незаметно лечить, так и у своих родных мелкие болячки подлечил на ходу, к моей и общей радости. Они мои лекарские новые навыки сначала встретили со скепсисом, но вскоре перестали шутить над отцом и дедом, после моих успешных показательных, так сказать, выступлений в образе лекаря.
В первый же вечер за чаем, дети рассказали, что ездили к матери пару раз, виделись и говорили. Она очень радовалась, но встречались не на усадьбе шамана, а в отдельном месте. Просила приезжать чаще, так как очень скучает. Изменилась, но выглядит здоровой и бодрой. Обо мне ни слова, но поняли, что терзает её эта тема, просто сдерживается. Наконец, спросила обо мне только, когда провожала на автобус, удивилась, что я уехал жить в глухомань, говорила, что думала, я найду другую женщину и буду с ней жить. Задумалась в этот момент, наморщила лоб и похоже, расстроилась почему-то. Когда садились в автобус уже, она расплакалась неожиданно, и плачь срывался до рыданий, но похоже, она ещё и сдерживала себя. После отъезда автобуса долго смотрела, во след, не уходила, даже когда далеко отъехали. Видимо, не всё так радостно у неё, если плачет.