Соня обняла меня и начала снимать пальто и туфли. Я развернулся и пошел по коридору на кухню, – я поставлю чайник.
Налив воды из-под крана с фильтром в чайник я поставил его на плиту и повысил температуру плиты до максимума. Соня и Гарри сняв верхнюю одежду разглядывая рисунки масляными красками на обоях шли к комнате. Соня отдернула портьеры и солнце проникло в комнату. Яркий свет звезды осветил новые картины и абстракции на стенах.
Они разглядывают все до мелких деталей и меня это не напрягает, а просто становится неприятно.
– Ты когда создал этот шедевр? – поинтересовалась она, указывая на измалеванный холст, лежащий рядом с мольбертом.
– Прошлой ночью, – ответил я, вернувшись к ним.
Подняв его с пола, она сказала, что я молодец и мне нужно идти в этом направлении.
– Спасибо, – ответил я. – Это «Закат моей выдуманной планеты на краю вселенной» которую я вчера представлял и решил визуализировать. Для меня она значит гораздо больше, чем такие картины как «Теллус в дожде»; «И пусть они живут в исконном мире»; «Звезды порождают новый мир»; «Когда время вновь разделилось». Я смотрел на новое воображение несколько часов пока краска полностью не высохла.
– Это очень круто… – Гарри было уже чуть не назвал мое имя и посмотрел на него укоризненным взглядом, – Я помню, Дай мне рок, но можно я буду называть тебя просто Рок?
– Нет, мой псевдоним носит в себе глубокое значение, и я прошу вас называть меня так как я хочу.
– Кстати Ва… ой, Дай мне рок. Я так и не знаю значение этого твоего нового псевдонима.
– Соня, смотри как все просто. Рок это что-то новое и противоположное миру, в котором мы живем. Рок – это новый Моцарт, только с искажением нашего воображения относящийся к разряду хаоса, а не спокойствия. Но этот рок могу дать только я, поэтому я теперь «Дай мне рок», ведь у других «творческих» личностей мозгов не хватает для того, чтобы дать этому миру что-то новое.
Чайник начинает закипать и переливающийся свист напоминает крещендо каждый раз, когда я ставлю его на плиту.
– Сделаю чай с бергамотом, а вы пока присаживайтесь на диван, – произнес я и вышел из образа знатока и направился на кухню.
Сделав чай, я вернулся с подносом и раздал его гостям.
– Так и как ты хочешь дальше себя вести? Не бриться вечность и умирать в этом месте?
Я посмотрел на Гарри, – Со мной все хорошо.
– Мы так не думаем…
– Я же сказал: СО МНОЙ ВСЕ ХОРОШО!
Они смотрели на меня и в воздухе повисла жалость ко мне. Я начал чувствовать себя еще хуже. Мне стало стыдно…
Гарри опрятный и красивый. Лицо выбрито и волосы у него чистые и зачесанные назад. Я посмотрел на свое отражение в зеркале и мне захотелось изменить себя в лучшую сторону. Выйти из этой гребанной депрессии и выпустить все материалы, которые я создал за несколько месяцев.
Ничего не произносив, они будто вселили в меня новые мысли и желание жить.
– Вы правы. Что теперь мне всю жизнь сидеть и ныть в подушку!?
Минутная тишина и я, поставив чай на столик резко встал, – Пойду приведу себя в порядок.
Побрившись и приняв душ, я достал из гардероба свежий костюм серого цвета и надев его уложил волосы.
Я вернулся к ребятам и нехотя заметил их за поцелуем. Мне стало чутка неловко. Покашляв для того, чтобы они поняли, что в комнате не одни я отвел взгляд.
– Прости я не хотел, чтобы ты это заметил.
– Ничего страшного, – произнес я и поинтересовался наступающим вечером.
– Если честно, то мы собрали для тебя твоих поклонников и они все будут в пять вечера в центральном парке.
Я удивился от слов Сони.
– И у тебя сегодня презентация твоего нового проекта, не знаю, как ты это сделаешь, но люди купили почти все билеты.