– Тебе нужно отдохнуть, – парировала Кэсс глядя мне в спину.
– Нет, мне нужно еще выпить! – отрезал я.
– А я до последнего верила, что ты правда готов меняться.
Это задело меня, и я сорвался:
– Я, между прочим, готов и думал, что ты мне поможешь, потому что верил в свои убеждения о том, что мне поможет побороть зависимость дама сердца, но мы вольны делать что мы захотим. Это я верил, что ты способна, а ты такая же как все здесь. Ты гребанная тусовщица и ты не лучше меня.
– Полегче, – спокойно ответила она.
– Чего «полегче»?
– Ты меня не знаешь.
– Как и ты меня. Ты что только и делаешь так это пишешь примечания в свой убогий блокнот.
Она выбежала из комнаты.
– Ну и дурак ты, – выпалил Зед.
– Беги за ней, она за тебя переживает и лишь только о тебе и говорит на встречах, – пояснил Томас.
– Да и по телефону. Она мне все уши прожужжала про то, как ты пытаешься располагать ее к себе, – добавила Лолли.
Что? Говорит только обо мне? Ложь!
– Говорит?
– Да, – ответил мне Томас.
Я не совсем верю им, но поддавшись чувствам мигом выбежал из комнаты и побежал за ней. В голове лишь мысли о том, что быстро все начинает принимать такой ужасный вид.
Она сидит в машине. Фары озаряют деревья. Я подбежал и резко открыл дверь.
– Прости меня, – начал я.
Она вся в слезах мотает головой.
– Прошу, давай поговорим.
– Такой как я незачем с тобой разговаривать.
Я сел рядом с дверью и оперся на кузов. Закинув голову, я все же начал важный для нас разговор:
– Правда в том, что лучшего момента почувствовать себя счастливым не существует. Я пью лишь для того, чтобы убить боль. Алкоголь причиняет боль, но меньше, чем что-либо другое. Алкоголь – это меньшее из двух зол.
– Ты ужасен.
– Да, но, танцуй так, будто никто не смотрит… пой, как будто тебя никто не слышит…, люби так, как будто тебя никогда не предавали, и живи так, как будто земля – это рай.
– Ага, и работай так, как будто ты не нуждаешься в деньгах. Мой блокнот – это инструмент, а работа мечта всей жизни с детства. А ты, не узнав меня судишь обо мне.
– Ты тоже судишь обо мне по слухам, – повысил я голос вновь.
– Ты сам признавался.
– Да, но это не говорит о том, что ты меня знаешь.