Виктор Себин – Жимолость лесная. Детективный роман (страница 4)

18

И чего захватчики лезут к нам? Не воюйте с русскими – улыбнулась Юля – нас собственное государство, как ни давит, не может раздавить, поэтому мы закалённые, так куда уж вам с нами справиться. В тысяча восемьсот двенадцатом году крестьянские партизанские отряды били и французов и русских воинов. А почему своих-то? – спросил Пегов. Военная форма была похожа, селяне и не разбирались – ответила Белкина, – да и наши офицеры многие общались на французском, мода такая была тогда – вот и разбери-пойми. А если даже и на русском, мало ли кто на стороне французов воюет. Денису Давыдову, известному гусару, партизану, поэту, пришлось надеть мужичий кафтан, отпустить бороду, вместо ордена святой Анны повесить образ святого Николая и разговаривать только по-русски. Но это уже другая история, как-нибудь расскажу. Партизаны из крестьян не разбирались в тонкостях отличия формы одежды военных. Во время Великой Отечественной Войны фашисты панически боялись чёрных бушлатов наших моряков и их возгласа «полу́ндра», а затем «ура». Помните Иван Фёдорович рассказывал о своём отце, прошедшем боевой путь от рядового до подполковника, став начальником штаба мотострелковой дивизии, без военных училищ и академий, с семью классами образования. И эти люди победили образованную фашистскую Германию, на стороне которой воевало чуть ли не полмира. Подожди Юленька – спросил Пегов – а как же второй фронт, они же нам помогали? Толя ответила Белкина – они его открыли, когда уже наступил явный перелом в войне в нашу пользу и надо было поспешать к разделу «пирога», а до этого снабжали нацистскую Германию оружием. Потом нам стали поставлять тушёнку, студебеккеры, которые после войны потребовали вернуть, наши и вернули, – на фиг, – под пресс, на корабли и, получите.

Ну, Юленька – восхитился Олег Павлович, ты даже мысли мои читаешь – с радостью передаю тебе свой жезл энциклопедиста!

Да, ма́льцы, – добавил Кузьмин – им там, ну не всем, их народ к нам по доброму относится, а правители, думают, – «вот мы фактически заботимся о своём народе, а он у нас угрюмый всё равно, в России значительно беднее основная масса населения и государством притесняемы, а они весёлые и довольные, ну так, бухтят немного по углам, но как-то не злобно, а с юмором. Мы же несём им настоящую демократию, свободу и богатую жизнь, а они нас бьют». Так что, заморские агрессоры, получите свой же меч в свою же ягодицу и чешите восвояси, нам чужого, в том числе и вашей дерьмократии, свободы и прочего – чего там обещали? – Не надо. Своё же, родное не отдадим, а нас вам никогда не понять. Да и сегодняшний боец в строю богатырской плеяды, достойно несёт знамя наших предков. Палыч, а что значит ма́льцы? – спросила Машенька. А так в наше время обращались друг к другу подростки, молодёжь мужского пола, не говорили парни, а например, – ма́льцы, пошли прошвырнёмся по Бродвею. По чём, по чём? – Подняла брови Леночка. Это у нас в центре города так среди молодёжи называли улицу от часов до парка культуры и отдыха. Мы по ней вечерами гуляли.

Кстати, мои родители рассказывали, когда-то под часами стоял постовой милиционер:

Двадцать шестого сентября тысяча девятьсот сорок третьего года, на следующий день после освобождения города от фашистов, возле дома со знаменитыми часами, занял свой пост милиционер Курицын. Возвращаясь в родной город после освобождения, граждане, не имея возможности связаться с родными и близкими из-за отсутствия официальной связи, в поисках родственников, товарищей и сослуживцев, прежде всего обращались за помощью к представителю власти – постовому милиционеру. На протяжении долгого времени, помимо исполнения основных обязанностей, старший лейтенант милиции Курицын Викторин Дмитриевич по просьбам граждан передавал письма и записки с информацией для близких людей или товарищей. Доброта, отзывчивость и искреннее желание Викторина Дмитриевича помочь людям позволили воссоединиться многим семьям после освобождения родного края.

Со временем горожане настолько привыкли оставлять постовому милиционеру Курицыну письма и записки, что он, по своей доброте душевной, был вынужден пришить к шинели дополнительные внутренние карманы. Передавал в том числе и любовные записки. Это же место потом стало традиционным для назначения свиданий под часами. Теперь там установлен памятник легендарному милиционеру.

Опишите проблему X