Подъехав к дому, в котором обитали Стрёмины с компанией, вышли из машины. Свет в окнах на втором этаже горел, но было тихо. Они там хоть живые? – прошептал Сафронов, – а то будет нам всем, особенно Семёнычу. Типун тебе на язык – фыркнул на него Беликов.
Поднялись на второй этаж, дверь в квартиру не только не замкнута, но и распахнута. Зайдя в неё Белкина сморщилась и зажала нос – ну и душман, здесь же дышать невозможно. Беликов улыбнулся и тихо произнёс – у Вовки Селина есть песенка:
Один спал в кресле, другой за столом, третий в уголке, на койке валялись, по другому не скажешь, мужчина с женщиной в костюмах Адама и Евы, даже не прикрытые. Она лежала на спине, чуть на бок, одна нога вытянута, другая согнута в колене, полусогнутая нога мужчины на ней, рука обхватывала её грудь. Юля в ужасе пробормотала – муж с женой что, при всех занимались? Юленька, отвернись – проговорил Зимин – это не муж, по крайней мере не её, а один из гостей. И прикрыл их одеялом, валявшимся рядом на полу. Ейный вон в кресле валяется. Фу, какая мерзость – с отвращением пробормотала она. Вот – вставил Герасимов – до чего могут опуститься люди безмерно пристрастные к алкоголю. Она скорее всего и не осознавала – кто ею воспользовался, а может и все прошлись. Надо будет сразу проверить на вен заболевания. Ну давай приступай связывать мужа. Ребята, а её давайте завернём в одеяло, возьмём одежду, пусть потом сама в камере одевается. В тот момент, когда Белкина связывала Стрёмина, один из гостей компании, спавший за столом лицом в какой-то тарелке, поднял голову, что-то промычал, схватив нож, прыжком пантеры бросился к ней и ударил им Юлю под левую лопатку. После, невнятно пробормотав, свалился на пол, досыпать. Ой-ёй, больно – прошептала Белкина. Вот, – улыбнулся Герасимов, – а если не бронежилет – больно не было б,а сразу ку-ку, удар нанесён точно в область сердца. Так, Витя, Саша соберите неоткрытые бутылки со спиртным и в машину их, только потом пригасите пару понятых, не забудьте извиниться, составим протокол и на базу. Обыск ничего не дал, так по мелочам, видимо кое-что краденое, обрез так и не нашли и от подсунутых им денег осталась мелочь. Ёлки, – тихо молвил Семён – мы что, зря потратились? Ради обреза-то и затевали этот цирк, чем теперь их припрём? Семёныч, а этих мы что, здесь так и оставим? – спросил Сафронов. Ну не хватало ещё их с собой таскать – ответил Герасимов – приедем в отделение, сообщу участковому – пусть разбирается с ними.
Утро у задержанных началось, где-то в районе двенадцати часов, с очень скверным состоянием, запашок разносился по всему коридору. Зайдя в отдел, Сафронов, морщась выдавил – Сергейч, я заглянул к нашим подопечным, там они всё загадили, обрыгали, вонища ужасная. Теперь можно вместо карцера, в их камеру провинившихся помещать. Никак не могли понять где они, а когда я им разъяснил, то поняли, что попались за обчищенный ларёк, только кто их заложил? Как думаешь Санёк – спросил Виктор – созрели они для допроса? Конечно – ответил он – на все сто. Только сначала санобработку провести надо и одежду им сменить. Но их же мыли перед тем как в камеру разместить? – Сказал Беликов. Всё, Сергеич – ответил Александр, – всё привели они в исходное состояние, в камере теперь косметический ремонт надо делать. Вот они и будут делать – сказал Беликов, – им всё равно за воровство суда дожидаться, а где, какая разница, я договорюсь. Витюша – пропищала Белкина – а не соскочат они за то, что ограбление ларька подстроено нами. Воо – усмехнулся Виктор – Юленька уже криминальным сленгом заразилась. Так мы же ничего не подстраивали, вещдоки – товар принадлежащий по накладным ларьку, да и воровство было ими спланировано заранее без нашего участия, дружки запросто подтвердят, чтобы самим паровозиком не пойти.
Когда помытую и переодетую парочку привели в допросную, вид их был плачевный, – хмурые, лица серые, веки опухшие, ручонки трясутся, да и самих бьёт колотун. Допрос проводил Беликов, остальные собрались в соседней, затемнённой комнате, за зеркалом «Гезелла», Белкина взялась вести протокол.