– Ты меня поняла? – тихо спросил Эрвил. – Да, – так же тихо ответила она.
Гнев Эрвила испарился так же внезапно, как и возник. Он тяжело выдохнул и попытался коснуться её плеча. – Прошу тебя, дочка. Не говори больше этого слова. Я ошибся, забыл поставить защиту от вложенных взломов… Не думал, что ты уже настолько сообразительная. Вся в папу. На самом деле… я горжусь тобой.
Он попытался обнять её, но Адженда впервые на моей памяти демонстративно отстранилась, закрываясь от него. Эрвил замер, сделал шаг назад, пробормотал извинения за «раннюю встречу» и быстро ушел в свою комнату.
Адженда не смотрела ему вслед. Она стояла неподвижно, прижав ладонь к щеке. Спустя долгое время она произнесла на очень низких, вибрирующих частотах: – Мне нужно доделать дела. И, не глядя на меня, ушла в свою кабинку.
Впервые я наблюдал такое странное поведение у обоих. Мне показалось, что в их системе произошел критический баг. Они вели себя непредсказуемо и несистемно. У машин такие сбои решаются функцией «выключить-включить». Вероятно, им просто нужно поспать – ведь так у людей называется перезагрузка?
Если это не поможет, придется обратиться к «программисту» (в человеческом эквиваленте это, кажется, называется «доктор»). Придя к этим логическим выводам, я решил подождать, пока они оба перейдут в спящий режим. Больше я не предлагал им помощь – кажется, сейчас это было бы неэффективно.
Я отправился на зарядную станцию. Внезапно в моих цепях проскочил странный импульс. А вдруг… вдруг и со мной что-то не так?
В доме воцарилась противоестественная тишина. Я медленно курсировал по коридору между дверью Адженды и лабораторией Эрвила. После утренней вспышки они вели себя тише программного кода в режиме ожидания. Да, я знаю, что такое ссора. Это состояние, при котором логические связи обрываются, и люди пускают в ход свое самое деструктивное оружие – эмоции. В такие моменты они напоминают мне хрупкие амфоры, до краев наполненные ядовитым концентратом чувств…
– Не анализируй так много, – прервал мои мысли голос Ирри.
– Но я не понимаю, – ответил я по внутреннему каналу. – Как придумать систему, чтобы люди могли классифицировать свои эмоции? Разложить их, скажем, по цветам. А потом обмениваться палитрами с теми, кто им близок. Чтобы сверяться: подходим ли мы друг другу сегодня?
– И можно было бы что-то разбавить водой, сделать цвет менее едким, – дополнила Ирри. – Именно. Ты меня понимаешь. – Может быть, потому что я тоже робот? – Нет. Просто ты понимаешь.
– Ладно, философ, что у тебя по графику? – Ирри вернула меня к реальности. – Жду вызова от Эрвила. Но перед этим нужно собрать последние биометрические данные Адженды. Но её дверь заблокирована.
В этот момент мои сенсоры зафиксировали едва слышный звук. – Я слышу тихий поворот ключа. – Отличная калибровка, M4a. Завидую твоим настройкам. – Спасибо.
Я направился к комнате Адженды. Когда я вошел, она посмотрела на меня в упор. Её взгляд был тяжелым, почти физически ощутимым, словно сверло, ввинчивающееся в мой корпус. А потом она внезапно улыбнулась.
– M4a… наша старая игра, – прошептала она. – Помнишь, как мы играли, когда я была совсем маленькой? Как ты катал меня на корпусе?
В моей памяти всплыли архивные кадры: детские ладошки на моем холодном металле, заливистый смех. – Помню. Ты была тогда значительно меньше в объеме.
– Останься еще на чуть-чуть… – попросила она. – Не могу, Адженда. Уровень заряда снижается, и отец вызывает меня. – Дай я тебя обниму, М4ашечка. На прощание.
Её объятия были непривычно крепкими. Я зафиксировал повышенную температуру её тела и учащенное сердцебиение. Отстранившись, я поспешил по коридору, увеличив обороты двигателя – Эрвил требовал немедленного присутствия.
В лаборатории стоял густой сизый дым. Эрвил курил. Это было двойным нарушением протокола: во-первых, он редко курил в помещении, во-вторых – делал это прямо среди высокоточного оборудования. Такое случалось лишь дважды: когда Она-О Которой-Нельзя-Говорить исчезла, и когда он завершил проектирование моего предшественника.