Бултых… Жиу-жиу-жиу… Тьма за стеклом сменилась невероятным зрелищем. – Смотри, как красиво! – прошептала Адженда. – Это удивительно… я просто нажала кнопку, и всё преобразилось. – Что это за рыба? – она указала на странное светящееся существо. – Сейчас запущу Google-Research и сделаю видеоскан. Так… это Среднеохтаунская касамандра. Редкий вид.
– Ладно, биолог, давай подкрутим настройки. Нам нужно понять, куда плыть дальше. – Я ищу… Так, посмотри. Мы здесь – зеленая точка. А вокруг еще много других точек. – Это что, другие объекты? – Вероятно. Сейчас загружу координаты острова и сверюсь с компьютером… Блин, почему-то не соединяется. – Может, включим-выключим? – предложила она. – Кого? – Тебя! – Ну, Адди… – Давай-давай! Так папа делал, когда я была маленькой и что-то зависало. – Но, Адди, сейчас уже другой век! – Это работает во все века.
Я почувствовал, как она щелкнула моим тумблером. МП5… МП6… МП7… ENTER… Ужжжжжжжииииииииооо…– 765 ПМ лигалайз. Я в сети. Каков ваш вопрос? – мой голос вернулся к заводским настройкам на секунду. – Координаты острова! Вот: 56.57647… 5.37634… – Ты даже меня не поприветствовала, – заметил я, когда сознание полностью вернулось. – Прости! – она внезапно обняла меня и прижалась щекой к металлу. – Целую!
Я замер. «Прости» – извинение. За что? За то, что не поздоровалась, или вместо «привет»? Что значит «прости» в данном контексте? Это облегчение от чего-то тяжелого или наполнение чем-то легким? Мои процессоры зациклились, но я выдал лишь: – Загружаю… О-о-о, смотри, он показывает на северо-восток! – А давай теперь турбо-режим включим! Чтобы быстрее добраться! Хочу быстрее! – Может, не надо? Мы не знаем всех возможностей этой трансформативной штуковины. – Давай попробуем! Я уже нажала!
Лодку начало трясти. – Я же говорил! – закричал я. – Сейчас попытаюсь подсоединиться! – Ой-ё-ёй! Мы меняемся в форме! Лодка меняется?! Что происходит?! – Мы выходим на поверхность…
– Мамочки, мы поднимаемся всё выше! Мы всплываем?! Стеклянный купол не просто поднялся – он стал частью обтекаемого корпуса. Из бортов, скрежеща, вылезли крылья. – Она превращается в болидный самолет! – констатировал я, пытаясь удержаться на месте. – Как трясет! – Закрывай уши, открывай рот! Мы взлетаем с воды! Хватайся за что-нибудь!
Адженда схватила меня мертвой хваткой. Так она хватала своего любимого енота в детстве, когда ложилась спать. «Я игрушка для нее?» – пронеслось в моих логах. Значит ли это что-то важное или я просто вспомогательный объект? Что вообще значат игрушки для людей? Это набитое пухом зверье… Но я же жестяной. Я не пуховый. Значит, я не подхожу под определение…
– Как управлять теперь этой штукой?! Мы летим! Куда нажимать? – НИКУДА НЕ НАЖИМАЙ, ПОКА Я НЕ СКАЖУ! – Хорошо, хорошо! – Смотри, теперь это вертолет-болид. Я нашел похожую модель в базе данных. Сейчас синхронизирую управление…
Мы летели над океаном, меняя высоту. Я взял управление на себя через удаленный доступ к бортовому компьютеру, корректируя движения Адженды.
– О, смотри! Остров! Мы приближаемся! – Вижу. Нам нужно совершить посадку. Адженда, выжимай рычаг на себя, нажимай R6, D7 и H8 одновременно! – У меня пальцы не дотягиваются! – Хорошо, я сам… Нажимаю! Ой, почему не работает? Кнопку заело! – Что делать?! – Экстренная посадка!
Я перехватил все шины данных: 87675464674478494746478щ132… Мои системы работали на пределе. Мы падали слишком быстро. Координаты… угол атаки… компенсация ветра…
УДАР.
Мы сели. Жестко. Скрежет металла о камни, фонтан песка и тишина. Адженда тут же напрыгнула на меня, сжимая в объятиях. – Ах, мы сели! Ты мое чудо! – кричала она, плача и смеясь одновременно. – Да… Математика и четкий расчет, – ответил я, пытаясь выровнять погнутый датчик. – Ты лучший, Роби! Мы живы!
«Лучший» – это относительное понятие. Лучше чего? Лучше других машин? Но я и есть машина. – Просто лучший, – добавила она, и её громкий смех разнесся по пустынному берегу Острова.
Они все собрались в круг. Звуков было слишком много: голоса накладывались на треск пламени и шум листвы. Я не был уверен, какие частоты нужно улавливать и куда настраивать радары, поэтому ловил самые громкие – они вырывались из общего гула, как комки в манной каше. Я прижался к Адженде. Она стояла в стороне от этого хаоса, скрестив руки на груди.