– Ты невыносим… Ты невыносим! Я тебя не люблю!
– М4U, – Арвел перевел взгляд на меня, – забери Адженду. Ей нездоровится.
– Хорошо! Я всегда помогать! Пойдем, Адженда, я покажу, что мы подготовили!
– Как вы невыносимы! – вскрикнула она, отталкивая мою манипуляторную руку. – Я хочу побыть одна! От всех вас! Нелюди! Вы оба – нелюди!
Она пролетела мимо меня, как электрический разряд, и скрылась за дверью.
– Она переусердствовала, – заметил Арвел.
– Что значит «переусердствовала»? Это как-то связано с сербами? – уточнил я, сверяясь со словарем.
– Нет. Это значит, она слишком старалась выразить то, что чувствует. Она еще маленькая, в ней слишком много лишних эмоций. Вырастет – поймет. Иди к ней. Принеси подарок.
– Хорошо. «Она вырастет и поймет». «Она не вырастет и не поймет». «Вырасти, пожалуйста, и всё пойми».
С анализом этой фразы я укатился на полной скорости. Мы подготовили нечто потрясающее. Сам Арвел улыбался, когда мы собирали этот подарок. И я тоже был рад. Я чувствовал… системный подъем.
Я встал на рельсы, поднялся на второй этаж и открыл кодом комнату 676ПН – нашу «подаркодельню». В центре стояла большая машина, созданная Арвелом. Она должна была помогать Адженде с учебой, обучать её и поддерживать. Сложное, прекрасное устройство.
Я нажал комбинацию клавиш. Массивная конструкция свернулась, превращаясь в компактный, гладкий овал. Я взял его и направился к комнате Адженды.
Я стучал пять раз. Тихо. Я просканировал пространство за дверью – тишина.
Я отправил отчет отцу. Он ответил быстро: «Ты хорошо потрудился. Возвращайся на базу. Отпразднуем завтра».
Я покатился в свой док, бережно сжимая в руке подарок, который сегодня так и не стал радостью.
Утро началось в тягучем безмолвии, словно мир вокруг внезапно лишился звуков. Адженда сидела за столом, и её пальцы двигались чаще обычного. Она то и дело оттягивала край своего платья; казалось, ещё немного – и она просто выдерет кусок ткани.
– Адженда, ты дернула край платья ровно пятнадцать с половиной раз, – подал голос Робби, фиксируя движения сенсорами. – Ткань на семьдесят пять процентов состоит из вискозного полиэстера. При такой интенсивности степень энтропии волокон станет критической через пятьдесят восемь повторений. Могла бы ты прекратить эти ускоряющиеся движения?
– Хорошо, – бросила она.
Она ответила так быстро и тихо, что Робби на мгновение завис. В его процессоре уже было заготовлено пять различных вариантов ответа на пять её вероятных возражений, но ни один не пригодился.
– Тогда я организую завтрак, – продолжил Робби. – Папа скоро подойдет.
– Да, конечно.
Она отреагировала мгновенно, словно залп пушки, заряженной задолго до рассвета.
Робби направился на кухню. Помещение озарилось мягким светом, и перед ним возникла мерцающая фигура Ирри – виртуальной управляющей. Поскольку русская локализация для Ирри еще не была загружена, Робби отдавал команды на английском.
– Irri, two milkshakes and breakfast for two, please.
Наблюдая за хозяевами, Робби видел странную закономерность. Арвел был воплощением стабильности: последовательность действий, предсказуемость реакций, выверенный ритм. Об Адженде этого сказать было нельзя. Сегодня она двигалась медленно, «текла», как глубокая река перед порогом. В этой обманчивой плавности Робби чуял кошку, которая замерла перед прыжком за мышью.
– Робби, дай мне милкшейк сразу, – попросила Адженда, когда они сели за стол.
– Irri, change this juice, I would like to try pineapple, – скомандовал Робби, выполняя просьбу. Затем он повернулся к девочке: – Я могу уточнить, готов ли Арвел к разговору.
– Да, у него сейчас свободный час, – подтвердил появившийся в дверях Арвел.
Адженда не стала тратить время на приветствия.