Виктория Шатц
Роли-ловушки сильной женщины
Введение
Есть один портрет, который не висит ни в одной галерее, но знаком каждой второй женщине до степени острой зубной боли. На этом портрете изображена Она. Женщина, чья жизнь расписана по минутам и разложена по полочкам. В её ежедневнике (ментальном или бумажном) нет пустот. Счета за квартиру оплачены до десятого числа, ремонт в ванной не просто сделан, а организован так, что мастера пришли вовремя, не насорили и уложились в бюджет. Ребёнок записан в ту самую секцию, куда был огромный конкурс, и теперь трижды в неделю посещает её. Холодильник ломится от контейнеров с правильной едой, потому что «нечего травить семью полуфабрикатами». Записи к стоматологу, педиатру и терапевту сделаны за полгода вперёд, а летний отпуск спланирован так, чтобы и море, и экскурсии, и детская анимация были в шаговой доступности.
А Он? Он есть. Он рядом. Он вроде бы любит. И даже готов «помочь, если попросишь». Но в том-то и дело, что фраза «если попросишь» становится приговором. Потому что она давно перестала просить. Процесс просьбы теперь выглядит в её голове как многоступенчатая операция: сначала нужно сформулировать задачу так, чтобы он понял (перевести с женского на мужской), потом выбрать правильный тон (чтобы не звучало как скрип пилы или приказ), потом дождаться удобного момента (не после работы, не во время футбола, не когда он уставший), потом прожевать возможное сопротивление или забывчивость, а в конце, скорее всего, придется переделать, потому что «он же не видит, что здесь надо мыть не так, а вот так».
Знакомая картина? Если да, то вы держите в руках книгу о себе.
Эту женщину, живущую в режиме «я сама», окружающие привыкли называть ёмким и, казалось бы, почётным словом – «сильная». На работе она незаменима: к ней бегут с вопросами, она тушит пожары и знает, где лежат все документы. Дома она – опора, тот самый «стержень», на котором держится быт и моральный дух семьи. Для подруг она скала, которая выслушает, даст дельный совет и никогда не расклеится в трубку телефона. Для родителей – гордость, реализовавшая их мечты о «правильной» и успешной дочери.
Но внутри этой конструкции, за фасадом тотальной компетентности, живёт крик. Тихий, постоянный, высокочастотный крик усталости. Это звук перегруженной психики, которая работает на износ. И самое страшное – женщина не позволяет себе этот крик даже услышать. Потому что, если его услышать, придется признать, что «сила» далась слишком дорогой ценой. Что золотая медаль за самостоятельность на самом деле отлита из свинца и тянет к земле.
Феномен «сильной женщины» в современной культуре – явление парадоксальное. С одной стороны, социум (и особенно женские паблики в соцсетях) транслируют образ успешной бизнес-леди, многодетной матери и красавицы, которая всё успевает. С другой стороны, за этим образом закреплён негласный ярлык жертвенности. Культ «сильной женщины» – это культ женщины-функции. Её ценность напрямую зависит от количества выполненных задач и объема взваленной на плечи ответственности.
Почему это можно назвать формой саморазрушения? Потому что любая система, работающая без передышки на пике мощности, имеет свойство ломаться. Психика человека не приспособлена к круглосуточному режиму «генератор решений». Когда женщина берет на себя всё, она автоматически лишает себя права на ошибку, право на слабость и право на получение заботы извне. Она становится донором, но не реципиентом. В этой модели мира она – батарейка, которая отдает энергию, но никогда не ставится на зарядку.
Общественное одобрение играет здесь роль анестезии. Женщина слышит комплименты: «Ты такая сильная, ты всё вытянула!», «Как ты всё успеваешь? Ты наша героиня!». Эти слова становятся наркотиком, который заглушает боль от усталости. Они закрепляют поведение: чтобы быть хорошей (для мамы, мужа, начальника, подруг), нужно быть сильной. Нужно тащить. Нужно не ныть. А любое проявление слабости или просьба о помощи автоматически вычеркивают женщину из категории «сильных» и переводят в категорию «нытиков», «неумех» или «плохих хозяек/матерей/жён».