– Марина Владимировна! – не здороваясь, крикнула Лера издалека, как только увидела ту в коридоре третьего этажа, где располагался психолого-педагогический факультет. – Вы даже не представляете что случилось! – запыхавшись подлетела она к ней, сбив дыхание, отчего речь была рваной и мало похожей на слова, скорее отрывистые слоги.
– Конечно, Иванова, не представляю, я пока мысли читать не умею, а ты только и делаешь, что блеешь, как та овца на пригорке.
– Вы знаете, что меня взяли на должность не женского психолога-сексолога, а мужского. Это всё козни Кригера, он специально себе мою должность забрал, чтобы того самого, шуры-муры с клиентками крутить. Пожалуйста, Марина Владимировна, помогите мне в этом вопросе. Вы же сами сказали, что тема моей будущей диссертации «Кризис сексуальных отношений у ЖЕНЩИН среднего возраста»?
– Вот паршивец! – треснула Марина Владимировна кулаком со всего маха по стене коридора и, видимо, сделана эта женщина была из железа, потому что ни одна болезненная искра не появилась на её лице.
Лера была рада такой реакции, эту женщину боятся все, и этот пакостник Кригер в том числе не сможет ничего пикнуть. Сейчас она была уверена, что скоро они совместно со своим научным руководителем поставят этого кобеля в стойло. Лера предвкушала свой триумф, как она ему все выскажет, и наградой ей будет его побитый вид. Так размечталась об этом, что совсем забыла о Курочкиной, которая стояла, задумчиво пялясь в окно, а через минуту спустила Валерию Иванову с небес на землю, да так, что та шлёпнулась оттуда со всей дури.
– Ладно, не криминально, работаешь с мужчинами, а пишешь про женщин. Не знаю, Иванова, как, шевели мозгами, тебе диссертацию писать, не мне. Прояви смекалку, давай, я в тебя верю!
– Но, Марина Владимировна…, – попыталась возразить Лера.
– Всё, Иванова, иди лекции читай, не надоедай больше!
И ушла, оставив Валерию с разбитыми надеждами хоть как-то изменить свою участь… Красавец императорского флота догорал, шлюпки с остатками команды беспорядочно спешили прочь, и только уже пьяный вдрызг капитан, напевая во все горло «В кейптаунском порту…», отчаянно и достойно погружался в пучину волн вместе со своим кораблём…
Этот вечер четверга был пыткой. После того как полностью разбитая Кристина доплелась домой, её накрыл приступ ревности. Он будоражил её мысли, сжигал сердце, опустошал душу… Она представляла Максима с другой вновь и вновь и ей хотелось выть от досады. Через пару минут таких мытарств она вновь брала себя в руки и убеждала саму себя в том, что сделала всё правильно, выхода для них нет, только подчиниться причинам, мешающим им быть вместе. Но проходило ещё несколько минут и всё начиналось по новой, девушка металась из одной комнаты в другую, совершенно убитая теми развратными образами, которые возникали у неё в голове, а у Кристины было очень живое воображение. На каждой паре она собственными глазами видела, как одногруппницы ищут его внимания, но он делал вид, что их не замечает. Это несомненно льстило Кристине. Иногда рассказывая ту или иную тему, она выпадала из реальности происходящего и представляла, что они в этой аудитории только вдвоём, одни в целой вселенной… Это были необычные ощущения, тайные…, о которых знала только она одна…
Кристина понимала, что эти её душевные метания можно победить известным каждому книголюбу способом – чтением книг в кровати при мягком свете вечерней лампы или как сейчас бывает чаще в полной темноте с мерцанием телефона. Ей всегда был милее первый способ, но она не была воинственной скрягой поэтому при желании читала и с экрана. Загоняя гнев в дальний угол, она приняла максимально горячий душ, разомлев и порозовев, переоделась в пижаму, ибо в сексуальном белье спят дамы исключительно в мужских фантазиях и фильмах для взрослых, и с голодным взглядом библиофила начала изучать содержимое книжных полок. Взгляд автоматически выбрал главное «снотворное» – «Войну и Мир», но сразу нет, Толстой очень напоминал объект который надо забыть. Герцен «Былое и думы», не-а… А вот и Виссарион Григорьевич Белинский тома с письмами и критикой, но нет, с ними она точно не заснёт. Может быть что-нибудь из века двадцатого? Вот есть Фазиль Искандер и его лукавый, но чертовски обаятельный «Сандро из Чегема», и он так похож на Максима Чернова… НЕТ…, однозначно нет. А вот она нашла О. Генри сборники рассказов, само то! Пучина веселья захватила девушку, наполнила детской радостью и безмятежностью. Над монологом Билла она смеялась в голос, ярко представляя как он звучит в голове голосом Алексея Смирнова… Счастье и восторг в чистом виде, ни тревог, ни забот и только вибросигнал на смартфоне напоминает что кто-то тоже не спит. Может послать всё…? Ну ладно, кому же там неймётся.