– Что со мной?…
Сон был как живой, и этот пугающий, но такой пленительный мужчина… Было такое чувство, что я его уже где-то видела, и одновременно создавалось впечатление, что он мне совсем не знаком, и я его встретила впервые. Разноликие мысли одолевали и терзали. Он, как и сам сегодняшний сон, были загадкой, которую мне пока не разгадать. Как ни пыталась заснуть, больше не смогла сомкнуть глаз, вылупив их, как дура, ворочаясь с сбоку на бок. Глаза…, эти бездонные глаза, прозрачные, как самое кристально чистое озеро, на дне которых плескалось ледяное пламя тысячи голубых костров, стояли передо мной и никак не отпускали из своего плена. Они зачаровывали, притягивали, но одновременно отталкивали и пугали, утверждая на меня свои права, как будто я его собственность, принадлежу ему вся без остатка, и это сильно заводило меня… Мне не давали покоя его холодные губы и кривая улыбка… Она была не доброй и не злой усмешкой, а как подтверждение того, что мне не скрыться от него и его взгляда. ОН следит, ОН завлекает, ОН ищет, ОН порабощает, чтобы потом что???
– Господи, Лизи, это просто сон, не будь дурой! – ругала я себя, пока комната постепенно не окрасилась в солнечный свет, оповещая о наступлении утра.
Как же мне хотелось, чтобы этот сон стал явью… Невероятно, но было такое чувство, что я влюбилась… Думала о нём и весь остаток ночи, и всё утро, пока варила нам с тётей Сарой кашу.
– Лизи! – закричала она, когда кухню заполонил чад от кастрюли, в которой был наш завтрак.
Замечталась до такой степени, что забыла о её существовании. Мне стало стыдно, итак живу тут на птичьих правах и ем за счёт тёти Сары, так ещё и вредительством занимаюсь.
– Простите меня, – виновато опустила я голову, как только открыла окно, выветривая дым, который уже успел заполонить всю кухню. – От меня одни неприятности, – подошла я к кастрюле и заглянула внутрь, подтвердив свои догадки, что её теперь только выбросить…
– Ты в облаках летаешь, девонька, влюбилась в кого за ночь или сон недобрый, а? Смотри и слушай меня старую, если встретишь брюнета с голубыми глазами держись от него подальше! И отойди от плиты, дай я сготовлю, а то так и будем голодать!
Так стоп, брюнет, голубые глаза, всё прям как в моём сне… Нет, не может быть, не бывает таких совпадений. Сара что-то не договаривала, мне надо попробовать её разговорить.
– Скажите, – взяла я её за руки, – что вы вчера увидели, прошу вас?
– Кровь… Смерть… Боль и горе… Прости, девочка… – весь ужас будущего отразился на её лице, что мне стало жутко. В этот момент я поддалась настроению тёти Сары и не сомневалась, что меня ждут все эти испытания…
– Что ещё? Тётя Сара, не молчите?
– Ты столько пережила, я надеялась, что твои мытарства закончились, но всё самое страшное впереди, будь сильной, ты должна уехать сегодня же отсюда, нельзя медлить, завтра будет поздно. Здесь тебя не ждёт ничего хорошего.
– Но куда, куда мне ехать? Здесь я родилась и выросла, кроме вас у меня никого нет…
– Только это спасет тебя, детка, беги прям сегодня. Протянешь время, будет поздно, он заберёт тебя. Хотя это не поможет, беги не беги, из под земли достанет.
– Кто он, тётя Сара? Кто? О ком вы говорите?
– Сам дьявол, – могильным, как не своим голосом, проговорила она.
Я отшатнулась от женщины в сильном испуге, такой был у неё зловещий голос. Мне было жутко, но я гнала от себя эти глупости и не верила. Саре было уже под восемьдесят лет, она могла и умом тронуться.
Поела называется, придётся на пустой желудок идти работу искать. Весь день ходила по тем объявлениям, которые у меня были, но везде меня опять ждало разочарование. Все мило улыбались, но отводили глаза в сторону, говорили всегда одно и тоже или «мы вам позвоним», или «извините, но мы уже приняли на эту должность другого человека».
– Пожалуйста, – уже в отчаянии кинулась я, – а нет у вас другой должности, я и на уборщицу согласна?
– Нет, извините, весь нужный штат сотрудников у нас набран, всего хорошего.
Ближе к обеду я шла в направлении дома, уже отчаявшись найти хоть что-то. Брела мимо местного рынка, где случайно увидела объявление, которое болталось сзади на одной из палаток, в которых обычно продавали овощи и фрукты.