Как доехал до дома, я не помню, всё было в тумане. На мне как будто пахали неделю, я был выжат досуха и это если учесть, что я даже кончить не смог ни разу. Секса точно теперь долго не захочу, мысленно возвращаясь в этот кошмар. Примерно такие ощущения, как кодируют пьяниц, что потом пить не можешь. Так и у меня, каждый раз захотев знойную красотку, я мысленно буду вспоминать эту кучу сала, колыхающуюся на мне. Бррррррр… Я даже чесаться начал в разных местах, от чего сразу побежал в душ смывать с себя эту ужасную ночь. Страху натерпелся я много, а подписи пока не получил. Застонав от бессилия, что завтра опять к ней ехать на приём, я залпом допил остатки коньяка, упал на койку, не раздеваясь, и захрапел богатырским сном.
Всю ночь мне снилась Марина Викторовна. Она бегала по моей квартире, заглядывала под все диваны, легко поднимая их вверх, и искала меня, одетая в своё устрашающее неглиже. Эта гром – баба угрожающе зазывала меня к себе на аудиенцию, держа в руках анальную пробку размера XXL. Я наблюдал за всем этим, сидя сверху на потолке: маленький, забившийся в угол мышонок, и боялся даже пикнуть, пока какой-то бегемот в стрингах переворачивал мою квартиру в поисках меня вверх дном.
– Точно уволюсь! – первое что я сказал вслух, когда сполз с кровати утром, с сильной головной болью. – С такой вредной работой долго не проживу.
Первым делом я подошёл к зеркалу, осматривая себя на наличие седых волос, которые считал точно появились на моей голове после вчерашнего, но не найдя ни одной, уныло поплёлся собираться на встречу с моей мучительницей.
Она сидела у себя, как ни в чём не бывало. Может не было ничего, и это всё мне только приснилось? Но судя по её томному взгляду, которым она меня наградила в следующую секунду, все мои надежды на этот исход превратились в дым. Я тупо стоял, как истукан, не в силах выдавить из себя даже хоть одно слово. Мой рот меня просто не хотел слушаться и упорно молчал. Я был похож на неживого манекена, и только мои хлопающие ресницы выдавали во мне живого человека. Она понимающе хмыкнула, после чего молча взяла договор из моих рук и, к моему великому облегчению, его подписала. Я стал дышать, одновременно чувствуя, как мой левый глаз подрагивает от столь нервного перенапряжения. У меня стресс, не иначе… Мне нужно срочно в санаторий, поправить своё здоровье… Куда делась моя хвалёная выдержка, видимо для меня тоже это всё слишком и есть какие-то пределы моим сексуальным предпочтениям.
– Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, – сказала она на прощание, протянув договор мне в руки.
Я чуть тут же не потерял сознание от такой перспективы, уж лучше повеситься или спрыгнуть со скалы, чем ещё хотя бы раз оказаться с этой женщиной не то что в одной кровати, а даже в одном помещении…
Рустаму я ни словом не обмолвился о своем унижении, только молча показал её подпись на документе. Но тот, только глянув на меня, даже не задавая вопросов, сразу всё понял без слов, чувствуя меня всегда как самого себя. Иногда молчание красноречивее любых слов, мы с Рустамом, как однояйцевые близнецы, всегда понимали друг друга только увидев выражение лица другого. Видимо, со стороны оно у меня было настолько кислое, а состояние подавленное, что было явно на меня не похоже.
Осталось не менее важное задание: угодить ещё одному любителю саун и горячих девочек. Здесь я был спокоен, это организовывал и не раз, опыт имелся и большой. Мы с Рустамом сами любители таких развлечений, и бывало жарили одну девку на двоих. Хорошие были времена надо бы повторить. Рустам не сильный любитель групповушек, в отличие от меня, а зря! И тут сбылся мой самый страшный кошмар, и я представил Марину Викторовну с нами в сауне. Как она Русу делает минет, пытаясь поднять его член, который никак не желает вставать. И большие испуганные глаза моего шефа, который издавал громкие крики мольбы о помощи, чтобы спас его, а то на него напала огромная жирная свинья, которая того и гляди его съест. Вот же попадос! Так и знал, что теперь будет мерещится мне везде. Это всё стресс! Последнее задание и требую отдых на законных основаниях, и пусть попробует не дать, уволюсь нахрен.