Я пришла по адресу, который он мне дал. Я отлично понимала, что этот дом — если не то же самое место, куда он приглашал свою любовницу, которая теперь стала его женой, то похожая квартира. Возможно, когда-нибудь круг обернётся, и я снова окажусь на месте его жены?
Место именно такое, куда водят любовниц, которых не хотят показывать в приличном обществе. Спальный район, многоэтажка коридорного типа, где никому ни до кого нет дела. Хлипкая дверь, дешёвая обстановка, возможно, почасовая оплата. Теперь я нахожусь на месте, которое меня недостойно. Но моего достоинства больше не существует, оно потеряно или его никогда не было. Возможно, мне казалось, что я приличная женщина, но на самом деле никогда ею не являлась. Теперь я даже не знаю, что это значит. Я переступила границу допустимого. Я олицетворяю всё то, что всегда осуждала и считала неприемлемым.
Я больше не его жена и не имею права быть рядом с ним. Более того, я знаю, что он женат и у него есть ребёнок. Он меня даже больше не обманывает. Единственное оправдание для меня — я свободна. Я никому не изменяю. Это слабое утешение, но у меня нет другого.
Мы с ним договорились встретиться за углом у дома. Я впервые сталкиваюсь с такой конспирацией для сокрытия обмана. Меня это не только пугает, но унижает, если это в принципе ещё возможно. Я тоже завела второй телефон с сим-картой, купленной в переходе метро на имя неизвестного мне человека. Я пришла чуть раньше, он — чуть позже и бросил скупое:
— Пошли, — уже на ходу.
И я пошла. Я его знала, он немногословен, и странно было бы ждать, что он начнёт хотя бы с приветствия или поцелуя. Чего я ждала? Вероятно, что с любовницей он другой. Если я поменяюсь ролями, то он будет со мной другим. Никогда ещё мои иллюзии не были такими наивными.
Нежность тоже не про него. Но я знала, на что иду и с кем. И всё ещё его любила.
Мы молча поднялись на лифте. Он смотрел на меня, беззастенчиво оценивая, а я смотрела на него и не верила, что это происходит на самом деле и со мной. Между нами была невидимая преграда, которую не переступим ни он, ни я. Он не изменился, совсем, ни внешне, ни повадками.
Он открыл дверь и зашёл сначала сам, а потом махнул мне рукой, чтобы я тоже зашла. Вся эта ситуация более чем унизительна, но разве у меня есть выбор?
Когда я закрыла за собой дверь, он резко и без прелюдий прижал меня к стене прямо в узком коридоре, запечатав мой рот поцелуем, который закончился укусом. Я никогда не заводилась быстро, но разве это когда-нибудь останавливало Артёма? В эту минуту я думала, что помню его слишком хорошо. Помню его запах, его вкус, его напор, его крепкие руки, тяжёлое дыхание, твёрдый член под брюками.
А дальше всё было слишком быстро. Он задрал моё платье и дёрнул трусики вниз так, что тонкая ткань затрещала по швам, но чудом уцелела. Специально для него я надела чулки, но он вряд ли их заметил. Он никогда не заморачивался тем, чтобы раздевать меня с чувством, с толком, с расстановкой, хоть я и старалась выглядеть и одеваться так, как ему бы понравилось.
Он быстро дёрнул замочек ширинки вниз, спуская брюки и трусы, одновременно подхватывая меня под бёдра и входя сразу на всю длину. Я вскрикнула, и он истолковал это как стон удовольствия, вдалбливаясь быстро и яростно. Мне было просто больно, но он этого никогда не поймёт. Он быстро вышел, отпустил мои бёдра, чтобы развернуть меня к себе спиной, сильно и больно захватил плечо, заставляя нагнуться, и вошёл сзади. Так ему было удобнее двигаться. Жёсткие и резкие толчки бёдрами выбивали из меня хриплые вздохи.
Я крепче упёрлась в стену руками и вдруг поняла, что стараюсь фиксировать внимание на отвлекающих вещах — затхлом запахе в квартире, пыли, летающей в тусклых лучах дневного света, который движется к ночи, стене в прихожей с дешёвыми обоями под кирпич.
Всё кончилось даже быстрее, чем я успела испугаться. Испугаться своих мыслей и чувств, точнее, их отсутствия, того, что я больше не хочу чувствовать ничего подобного.
Артём кончил, наполнив меня спермой, и теперь тяжело дышал, навалившись на меня всем телом так, что я была прижата к твёрдой и недружелюбной стене с дешёвыми безвкусными обоями, а потом он всё же вышел. Я боялась на него смотреть и видеть всё то же, что было раньше: безразличный колкий взгляд, как будто сквозь меня. Он развернул меня сам, посмотрел и погладил по щеке. Я не знала, что сказать, да и нужно ли что-то говорить в такой ситуации. Это тот случай, когда лучше промолчать. Я опустила глаза, на которые предательски наворачивались слёзы, превращая всё окружающее меня в туман.