— Я могу подождать тебя здесь.
— Я буду рано утром в субботу. Ты справишься здесь одна?
— Да, — я отвечаю бодро, но внутри я не так уверена в себе, — я заеду домой и возьму немного вещей.
— Возьми много вещей и переезжай насовсем.
— А может быть, ты ко мне?
— Может быть.
И он наконец меня отпускает. А я не хочу уходить. Он это знает, но он также оставляет решение за мной. А я слишком правильная, чтобы остаться и опоздать, зная, что я растрёпанная, и мне понадобится больше времени, чем обычно, чтобы привести себя в порядок.
Почему нельзя просто перешагнуть условности? Общество накладывает на людей столько ограничений, когда приходится скрывать, врать, недоговаривать. Я бы хотела честно позвонить начальнику и сказать, что я встретила классного мужчину и у нас был потрясающий секс, а теперь я хочу остаться с ним и пропустить сегодня работу. Но это всё не уважительные причины. Нельзя просто так взять и рассказать всем о своей личной жизни, ибо обязанности и осуждение повсюду. Я просто винтик в системе, и никому нет дела до моих чувств.
Но на самом деле, всё оказывается не так уж плохо. Волосы причесать несложно, а кожа просто сияет сама собой. Косметики нет, ну и не надо. Платье почти не помялось. Люди на работе, конечно, заметят, что я два дня подряд ношу одно и то же, может быть, даже поползут слухи. Мужичины, например, могут носить один и тот же костюм целую неделю, меняя только рубашки, но для женщин другие правила. И все сразу поймут, когда я приду в тот же самом платье.
Но разве меня это сейчас заботит? Совсем нет. Сейчас я просто счастлива. Вечером мне будет хуже, но до вечера у меня будет время подумать и будут дела, чтобы отвлечься.
Так я думала ровно до того момента, пока не подошла к своему дому вечером, чтобы собрать немного вещей.
Свободная сумасшедшая
Издалека я заметила фигуру у подъезда. Она нервно подпрыгивала и вглядывалась ровно в то место, откуда я шла. Она подозрительно похожа на жену моего бывшего мужа, хоть я и видела её только на фотографиях. Таких совпадений попросту не бывает. Я могла бы свернуть, но она меня тоже уже заметила. Мы не знакомы лично, но знаем друг друга и даже узнаём. Вот до чего доводят социальные сети жизнь современных людей.
Сворачивать и убегать уже поздно, но я и не собираюсь бегать. Мне нечего стыдиться. Да, я не хочу с ней разговаривать и видеть её не хочу, но, если она набралась наглости прийти ко мне, то я могу ей ответить.
Я неспешно подхожу к подъезду, стараясь не показывать нервозности и злобы, которая поднимается изнутри. Агрессия для меня вредна, потому что с ней приходит моя вторая личность, а она совсем не деликатная, не сдержанная и очень опасная для меня и для всех окружающих.
— Ты — Аврора?
— Да, а ты?
Я не собираюсь быть излишне вежливой, ведь она пришла ко мне не из добрых побуждений.
— Я — Рита, жена Артёма.
Я это знаю, но она, не дожидаясь моего ответа или реакции, сразу переходит в наступление:
— Он у тебя?
— Нет, но ты же мне не поверишь.
— Я и не должна тебе верить.
Почему же? Ведь именно я её никогда не обманывала. А вот Артём… Именно он её обманывал, он отрицательный герой, но его она любит, по нему скучает, и его она ищет.
— Пойдём?
Я достала ключ и открыла дверь подъезда, пропуская Риту. Она удивилась, засомневалась, не думала, что я пойду ей навстречу, но всё же вошла. Я не хочу разговаривать с ней на улице. В лифте мы ехали молча, и она внимательно меня разглядывала. Я тоже её оценивала, но я умела делать это исподтишка. Она чем-то похожа на меня. Она молодая, миловидная, привлекательная и тоже попала под влияние Артёма.
Я не знаю, как он это делает. Сейчас, когда я от него окончательно избавилась, я вижу, что в нём нет ничего особенного. Он не привлекательный, не харизматичный, слабый, плохой любовник, эгоистичный и очень любит себя, поэтому ему и нужно постоянно самоутверждаться, но не среди равных ему, а за счёт слабовольных женщин, которые сами себя не уважают. Ему нужно, чтобы о нём заботились, о нём одном, конкуренции он не терпит, ему нужна непререкаемая любовь, поэтому я даже не представляю, как он сосуществует со своим собственным сыном.