– Смотри, не потеряй, конфета.
Его противный смех преследовал меня всю обратную дорогу.
Каждый раз, когда я выходила из дома, меня ждала то одна чёрная машина, то другая. Где же вы все были, когда я почти всю свою сознательную жизнь езжу общественным транспортом?
– Ольга, привет.
Дэн собственной персоной стоял, облокотившись на капот. Несмотря на весеннюю грязь, которая покрывала всё вокруг, машина была на удивление чистой, блестящей и хромированной, а водитель просто безупречным.
– Давно ждёшь?
– С самого утра, а ты аристократка – любительница вставать попозже.
– Дэн, ты же не из тех, кто ждёт.
– Нет, я проезжал мимо, но всё равно пришлось подождать.
– Сколько? Минут пять?
– И это было мучительно долго.
Я обречённо покачала головой и села на пассажирское сидение. Он вёл машину быстро и агрессивно, резко перестраиваясь и ускоряясь.
– Что случилось, Дэн? Куда мы едем?
– Ко мне. Надо поговорить.
– Ты мог подняться.
Он вдруг повернулся и многозначительно посмотрел на меня, горячо, прожигающе. Хотел понять, говорю ли я серьёзно, осознавая последствия, или просто плохо подумала. Действительно, когда он в прошлый раз поднялся, то мы занимались сексом прямо в коридоре даже хуже, чем подростки. У подростков хотя бы была защита. Сегодня было бы то же самое, я почему-то была в этом полностью уверена. Я поморщилась.
– Оля, тебе больно?
– Нет, Дэн, больно бывает только первый раз.
Он был готов ответить в том же духе. Наши диалоги всегда были острыми. Мы оба умели парировать. Но разговор оборвался. Мы резко повернули во двор, железные ворота как по мановению волшебной палочки разъехались, и мы оказались в знакомом дворе. Так вот как выглядит обратная сторона медали.
***
– Дэн, кто это был?
– Судя по голосу, Топор. Определили и место, и весь разговор чётко записали.
– И кто это?
– Один из партнёров твоего отца. Они не то чтобы друзья, даже, скорее, недолюбливали друг друга, но работали вместе.
– Он убил папу?
– Вряд ли.
– А второй кто?