Кэтрин словно почувствовала мысленное требование положить трубку и, сказав отцу, что она в кафе с парнем, который ей безумно нравится, и, в которого она, кажется, уже влюбилась, отключила телефон на совсем.
«Это папа звонил. – извиняющимся тоном проговорила девушка. – Я сказала ему, что с подругами. Чтоб не задавал сейчас лишних вопросов. Он знает моих подруг, они не любят ждать кого-то»
«Какая же женщина любит ждать». – ответил Густав и подумал. – «Что ж ты врёшь на пустом месте? Можно ж было просто сказать, что в кафе и занята. Сколько ж людей считает, что при наличии вранья правда станет убедительней… Переспроси только про просьбу, и на сегодня можно с тобой закончить».
«Ну да. Ты прав. Пожалуй, никакая… А что ты говорил про просьбу?»
«Ах да. Спасибо, что напомнила. Эта просьба тоже не любит ждать. Она в машине.» – Густав встал и протянул девушке руку ладонью вверх. Выдержав сценическую паузу, Кэтрин сжала его руку в своей, встала и встретилась с ним глазами совсем близко, уже не улыбаясь. Так спокойно и хорошо она себя ещё в жизни не чувствовала.
«Я заслуживаю этого мужчину. – мысленно решила Кэтрин. – Всю жизнь мне попадались одни тряпки, и ничего не получалось. Всё ради него. Ради того, чтобы в моей жизни появился он. Он будет моим».
Бросив на стол две крупные денежные купюры, Густав, дотронувшись до талии девушки со словами «пойдём», направил её к выходу и сам двинулся следом.
Чуть в стороне от выхода, во дворике, стоял его огромный Кадиллак Эскалейт чёрного цвета. Оказавшись позади машины, он открыл багажник – там в небольшой сумке для животных спал маленький тёмный как ночь лабрадор возрастом меньше месяца.
«Какое чудо! – эмоционально прошептала Кэтрин, прикрыв ладонями рот.
«Да. Ему три недели. Вылез самым последним из пятерых. Можно сказать, мой младший внук. И, по правде, сказать, наверно, самый любимый… Остальных я раздал друзьям, которые давно просили себе щеночка, а любимого решил оставить себе. Но сейчас у меня командировка, и кто-то должен за ним присмотреть. Ты ведь сможешь о нём позаботиться. Всего 7 дней, пока меня не будет».
«Ну у меня нет слов. Он такой очаровательный. Ты не шутишь? Он же сама прелесть».
«Неужели я буду дразнить тебя, Кэтрин. Конечно, я серьёзно. Ты окажешь мне огромную услугу».
«Что ты! Конечно, я согласна! Разве можно от него отказаться!» – ей казалось уже, что этот день счастливейший в её жизни.
«Спасибо, Кэтрин. У меня сейчас совсем бы не было на него времени. Слишком много работы в отъезде».
Густав предложил отвезти её домой, и она согласилась. Даже несмотря на то, что ей придётся отдельно ехать за своей машиной, припаркованной через дорогу от кафе. Ей было важно, чтобы в этот день она вернулась не одна.
За время пока ехали, он успел рассказать ей про то, как был в Африке, на Занзибаре, про местные обычаи, и то, чем сейчас стал этот остров, а также о том, что при удобной возможности, можно было бы туда съездить.
На самом деле Густав был там в 1896 году. Ему удалось тогда уговорить Баргаша, местного правителя, на конфликт с Британской Империей. Тот и сам давно желал чего-то бОльшего, но оставшийся разум сдерживал его от этого, пока не было найдено его слабое место.
«Посмотри на то, что ты оставляешь после себя. – твердил ему Густав. – Тебе нужна власть. Захвати её, потом расширишь, а мы тебе поможем в этом… Ты же знаешь, весь смысл в наследстве. Что ты оставишь своим детям?»
Баргаш был лишь братом султана и не имел прав на престол, и это его устраивало, но у него был любимый сын, которому хоть и было всего два года, но который был достоин много бОльшего, нежели выполнять чьи-то приказания.
Понимая, что Баргаш будет ждать естественной смерти брата, Густав отравил его сам, и в назначенный день произошёл переворот, якобы поддержанный Германской Империей.
Британская эскадра встала на рейде у побережья, прекрасно зная, что делать – Густав сказал им, что если придётся воевать, то пусть стреляют по дворцу с северо-восточной стороны, там будет находиться новый наследник, убив которого, можно будет избежать множества жертв, так как он – единственное, что важно для нового султана.