– Ты зачем сюда явилась?
А в ответ услышал:
– Что за моветон! Вы всегда так встречаете клиентов?
Вот те на! Никак не пойму, что происходит – то ли глаза меня обманывают, то ли Мадлен безбожно врёт?
– Простите, а как мне вас величать?
Тут только она представилась, пусть с опозданием, но лучше так, чем никогда:
– Меня зовут Светлана. Коллега по театру намекнул, что только вы сможете мне помочь.
Неужто… Будь я помоложе, наверняка бы густо покраснел. Ну а как иначе, если с её клоном переспал, причём представлял всё так, будто я резвился в постели с «оригиналом»?
С трудом взял себя в руки:
– Вы уж простите меня великодушно! Произошла досадная ошибка, мне сказали, что придёт какая-то стерва, она не одному предсказателю нервы испортила, а кое-кого довела до нервного расстройства.
Светлана улыбнулась:
– Прощены!
Словно бы камень с души свалился!
– Так с чем ко мне пожаловали? Видимо, хотите узнать, когда получите главную роль в новом фильме Рената Давлетьярова или Романа Прыгунова?
– Это как-нибудь потом… – задумалась, видимо, просьба необычная. – Вы понимаете, ночей не сплю, всё думаю, как отомстить наглому писаке, который чуть не испортил мне карьеру.
– И кто ж такой?
И вдруг Светлана назвала мою фамилию, но не теперешнюю, а прежнюю. Ну и дела! К счастью, став Фаландом, я слегка помолодел, всего лишь лет на тридцать – бессмертный обязан за собой следить.
– Ну и какой вариант предпочитаете? Могу превратить его в лягушку или отправить к праотцам, например, в девятый век.
– Вы всё смеётесь, а я вполне серьёзно.
Пока не понимаю, чего же она хочет:
– Так чем конкретно он вас обидел?
– Опубликовал то, чего не никто не должен знать.
– Так он тоже читает чужие мысли?
– Да нет, я дала несколько интервью, где была откровенна сверх всякой меры. Это было давно, я тогда только начинала сниматься в кино, сыграла главную роль в нашумевшем фильме, вот меня и понесло…
– Ну что ж, так бывает.
– Дело в том, что все об этом забыли, а тут он опубликовал то, чего я стыжусь, да ещё снабдил ироническими комментариями. Себя ругаю за глупость, а его не могу простить.
– Я вас понимаю, но и его намерения понятны. Писатель хотел привлечь к себе внимание таким отчасти скандальным, провокационным образом.
– Да ничего у него не получилось, почти никто эту книгу не читал. Впрочем, он снял её потом с продажи.
– Видимо, осознал вину.
– Может быть. Но я настолько разозлилась, что, только высказав нашему худруку всё, что о нём думаю, успокоилась. А в результате пришлось уйти из театра, где проработала десять лет.