Жил в доме и поднадзорный инженер-марксист Герман Борисович Красин, брат самого Леонида Красина, будущего дипломата и совпреда. А в конце 20-х годов прошлого века в доме появился не менее примечательный жилец, Вениамин Яковлевич Тарсис, работник «Госиздата». Неудачливый литератор не подозревал, что в послевоенные годы ему суждено стать известным диссидентом. К этому времени Тарсис своё имя поменял, став Валерием. Причиной этого перевоплощения стала не очень подходящая для диссидента биография, поскольку дядя Вениамина Тарсиса, Иосиф Аронович Тарсис-Пятницкий – большевик со стажем, один из создателей и руководителей Коминтерна. Если учесть, что жена Вениамина Тарсиса была ярой коммунисткой, то вполне понятно, почему в 1966 году он перебрался в Европу. Вряд ли стоить напоминать, что в этом доме с 1922 по 1924 год жил Михаил Булгаков. Здесь же, следуя фантазии писателя, поселился Михаил Берлиоз, лишённый впоследствии жилплощади в результате действий шайки Воланда.
Однако в этом доме обитали фигуры не менее зловещие, чем Фагот или Азазелло. Племянник бывшего владельца дома, Давид Садукович, состоял в партии левых эсеров, а его сестра Анна за участие в «Боевой организации» оказалась на каторге, в печально известных Нерчинских рудниках. В 1918 году накануне покушения на Ленина в их квартире жила Фанни Каплан.
А вот ещё один интересный адрес на Большой Садовой – дом № 4. В своих дневниковых записях от 1961 года последняя жена Булгакова утверждает, что жили они с Евгением Шиловским «на Большой Садовой, угол Малой Бронной, в особнячке, видевшем Наполеона». Однако угловой дом был построен в 1903 году для Страстного монастыря. Можно предположить, что в 1929 году, когда бурно развивался роман Елены Сергеевны с Булгаковым, она вместе с сестрой и мужем, красным генералом, жила рядом, в бывшем особняке известного архитектора Франца (Фёдора) Шехтеля, построенном всего лишь за двадцать лет до этих событий и принадлежавшем при советской власти военному ведомству. В квартире № 2 обитали тогда Шиловские, а в квартире № 1 – комкор Роберт Эйдеман. Впрочем, справочник «Вся Москва» за 1930 год сообщает, что Эйдеман и Шиловские жили в доме № 3 – этот дом, где до революции жили Арсеньевы, больше подходит под описание из дневников Елены Сергеевны, хотя и расположен на противоположной стороне Большой Садовой, в глубине квартала. А в доме № 4 в 1925-1926 годах жил другой красный генерал – Иона Якир. Там же с 1911 года обитала и свояченица Франца Шехтеля – Вера Тимофеевна Жегина, дочь саратовского купца, благодетеля и тестя архитектора. В свояках у Шехтеля ходил сын Максима Ефимовича Попова, текстильного фабриканта и владельца гостиницы «Лоскутная» на Тверской.
1899 г. Вид с купола цирка Никитиных на окрестности Большой Садовой. В саду «Аквариум» запускают воздушный шар
1929 г. Вид на Большую Садовую зимой
1900-е гг. Дом Ильи Пигита. На заднем плане – церковь святого Ермолая поблизости от Большого Козихинского переулка
1920 г. В бывшем доме Пигита разместилась Рабкоммуна
1933 г. Справа – бывший дом Пигита.
1920-е гг. Церковь святого Ермолая
1910-е гг. Дом Франца Шехтеля близ Малой Бронной
1905 г. Аптека Рубановского на углу Большой Садовой и Владимиро-Долгоруковской улицы, бывшей Живодёрки
1935 г. Вид на Большую Садовую со стороны Триумфальной площади. Исчезли палисадники, но трамваи ещё ходят.
1938 г. Большая Садовая после реконструкции. Слева – сад «Аквариум».
Козиха
Когда-то обширная болотистая местность между нынешними Тверской улицей, Тверским бульваром, Малой Никитской и Большой Садовой называлась Козьим болотом. Однако после того как это место для своей резиденции выбрал патриарх Иоаким, болота были осушены, для разведения рыбы к патриаршему столу вырыли три пруда, впоследствии названные Патриаршими, и эта местность стала называться Патриаршей слободой. Впрочем, москвичи предпочитали другое название – Козиха. Так появились на карте Москвы Большой и Малый Козихинские переулки. В самом конце Большого Козихинского переулка, у Большой Садовой располагалась церковь святого Ермолая, основанная в 1610 году патриархом Гермогеном в память о христианском мученике, иерее Никомидийской церкви в области Винифия на берегу Мраморного моря, близ нынешнего города Исмит. Имя Ермолая связано с тем временем, когда в Римской империи завершилась эпоха мирного сосуществования языческой и христианской церквей – было это в конце правления императора Диоклетиана. Случившиеся один за другим два пожара в императорском дворце стали поводом для обвинения христиан в покушении на власть. Прямые гонения начались в Никомидии с разрушения христианской цер-кви и убийства беззащитных проповедников. Легенда гласит, что священник Ермолай чудом уцелел после сожжения Никомидийской церкви. Свои тайные проповеди с изложением основ веры он продолжал и в пору тяжких гонений на христиан. Но вскоре монах был пойман, предстал перед судом язычников и был казнён. По имени этой церкви был назван Ермолаевский переулок. Многим поклонникам творчества Булгаков это название знакомо, поскольку перекрёсток Ермолаевского переулка и Малой Бронной улицы стал местом действия первых глав романа «Мастер и Маргарита». А в 1902 году здесь был построен доходный дом для грузинского князя Александра Сидамон-Эристова – № 31/13 по Малой Бронной. Этот князь вторым браком был женат на Вере Петровне Шабельской, дочери богатого землевладельца из Харьковской губернии. Сёстры Вера и Наталья занимались изучением и коллекционированием памятников церковного древнерусского шитья. Этим увлечением сёстры были обязаны своей матери, Наталье Леонидовне, которая после смерти мужа жила рядом, напротив дома Сидамон-Эристова. Материалы из коллекции Шабельских не раз демонстрировались на выставках в Европе, в частности, были представлены на Всемирной выставке в Париже в 1900 году.