Единственное, что меня расстроило во всей этой истории, это набухавший синяк под глазом, зацепили меня таки вражины и две лишние пересадки которые предстояло сделать.
Доехав без приключений до Калужской, я дошёл до остановки и стал ждать автобуса, как над ухом раздался довольно мерзкий, гнусавый голос: эу пацан ты с какого района? Да чтож сегодня за день то такой, подумал я и решительно посмотрел в направление подземного перехода который мог спасти от новой опасности, если конечно быстро бегать. Но не тут то было, меня схватили и бесцеремонно развернули на 180 градусов и я оказался лицом к лицу с угрозой которая уставилась на меня парой практически бесцветных голубых глаз. Увидев это я без раздумий пнул угрозу кулаком в живот и кинул во вторую угрозу томом Жуля метко попав в голову.
Братья Поповы, а это были именно они не ожидали такого отпора и ещё несколько секунд непонимающе пялились на меня, после чего радостно проорали: "Вовааан" и полезли обниматься, что греха таить, я тоже был рад их видеть.
Мы дожидались автобуса, скрашивая время беседой, оказалось, что Поповы не записались в гопники, а просто возвращались из мореходки со дня открытых дверей, куда их хотела упечь их матушка за неудовлетворительное поведение и им было нужно выместить на ком то свою злобу, которой у них изрядно поднакопилось. Выслушав историю о моем свежем бланше, Поповы выразительно пощелкали языками и предложили завязывать с плаванием и переходить к ним в секцию бокса.
Затем подошёл автобус и мы погрузились на самое козырное место, тройную сидушку возле водителя. Поповы сказали, что платить за проезд категорически не хотят, потому что плата в 15 копеек до коммунарки это форменный грабеж и насилие над личностью. Где они понабрались таких слово оборотов мне не известно, наверное пересмотрели прожектор перестройки. Я же исправно опустил 15 копеек в аппарат и ручкой открутил себе три билетика по пять копеек. В автобусах тогда было полное самообслуживание и гражданская ответственность и совесть были главным залогом покупки билетов, за исключением бдительных граждан в лице пенсионеров обоих полов и контролеров.
И тут как раз в автобус заявился контролёр, довольно крупный мужчина в тулупе, валенках с галошами и кроличьей шапке и не спешно начиная от задней двери стал проверять у пассажиров билеты. Поповы тревожно заелозили на своих местах один из них было дернулся за билетами громыхаю мелочью в кармане, но по неизвестной мне причине передумал, я же вытянув ноги стал расслабленно дожидаться проверки билетов с чистой совестью.
Лицо контролера по пути следования к нам почему то из строгого стало меняться на удивленно испуганное, а потом даже жалостливое, мне были непонятны такие метаморфозы я оглянулся по сторонам и сразу понял в чем дело. Лица Поповых из решительно волевых кардинально поменялись. Глаза у обоих были выпучены, уголки ртов печально опущены из которых у старшего стекала слюна, младший же как бы непроизвольно дёргал рукой выписывая ей восьмерку, пытаясь второй рукой ухватить первую, но безрезультатно.
Подойдя к нам контролёр оторопело выдал: "билетики показываем", после чего я всучил ему свои билеты, а Поповская рука стала как бы намекая стала яростно дергаться возле надписи "места для пассажиров с детьми, инвалидов и лиц пожилого возраста", старший же стал издавать нечленораздельные звуки ещё больше выпучив глаза на контролера.
Тот, смутившись, робко сказал: "билетики показываем", на что я нашёлся и пространственно поведал ему, что никаких билетов у них отродясь не было и нет, что при всём желание они бы даже не смогли их купить, так как их интеллектуальное развитие не позволило бы им это сделать и что везу я их из интерната для заторможенных подростков попросту говоря из дурдома для детей на праздники к их несчастной и очень старенькой бабушке и что родители их пьют горькую целыми днями вследствие чего они такие и уродились. Потом я ткнул пальцем сначала на свой синяк, а потом на руку Попова которая все также выписывала восьмерки с огромной амплитудой.
В довершение всего с заднего места поднялась бабулька и сказала, что знает этих убогих сирот при живых родителях и горестно утёрла несуществующую слезу с глаз. Эта была всем известная бабка антисистем самогонщица, в простонародье именуемая "Власовка", крайне не любившая советску власть и при каждом удобном случае норовившая вставить ей палки в колеса.