Новый визави аккуратно опустил ноги Ника на тропу и, пользуясь тем, что руки напарника заняты ношей, с длинным размахом ударил прикладом игломета в висок говорившего. Хрустнула кость, тот негромко охнул и повалился вниз. Обращенный едва успел подхватить падающего хозяина, и придержал его, смягчая падение.
– Я сейчас. – Он стал лихорадочно рыться в своем мешке, – Антидот…
Ник почувствовал, как в шею кольнуло и, секунды спустя, по всему телу пробежали мурашки. Его отпускало. Он еще не мог в полную силу управлять мышцами, но его подопечный, бережно поддерживая, помог ему подняться на ноги. Затем он взял оба игломета, и побрел обратно к роднику. Так ему приказал Ник.
Те несколько десятков шагов, пока они прошли, добираясь до места, едва помогли ему восстановить силы. Лежанка у ручья была сделана в классическом виде – открытая с одной стороны, она позволяла просматривать подходы к ручью на оставшиеся три. Вода в этих краях была редкостью. Ее всегда тщательно охраняли от противника. А у правительственных войск кроме повстанцев были враги еще и среди мародеров. Да и «бессмертные» эту классическую братию не жаловали.
Ник забрал со склона свое оружие и мешок, они наполнили все фляги и были готовы. По протоколу дальше должна была последовать процедура по ликвидации обращенного, но его вдруг стало жаль. Веснушчатый парень был молод. Совсем молод и глуп. Скорее всего, его взяли на службу насильно. Жил себе в селении, пас угрюмых агронов и изредка бегал за девками в праздники осеннего сбора урожая. И вот, его забрал отряд резерваторов, надел на него форму и отправил на бойню. Неужели же он, расон, должен теперь его за это казнить?
Ник был на перепутье. Ждать, пока обращенный очнется от чар, было опасно. Убеждать его снять форму и возвращаться домой, после этого – глупостью. Одному этому парню не пройти даже пустыню, за которой еще оставались мирные поселения, и где можно было осесть на время. А оставлять его на растерзание правительственным солдатам – обречь на верную казнь за предательство. По всему выходило – проявление пустой жалости было бы убийственным для одного из них. Не обращать же его каждый раз, когда парень начнет что-то понимать. Вот уж бессмысленная трата драгоценных сил. Кто знает, что он станет делать, едва проснется.
Он слышал, что его коллеги-расоны, пытались внушить своим визави новое восприятие реальности, при необходимости сохранения объекта. Причем, делали это они, не вводя подопечных в полную отрешенность. Это было скорее похоже на личностную пропаганду, материализованную в действия. Нечто подобное ему и было нужно, только без соплей про любовь к родине и все такое…
Ник всмотрелся в глаза жертвы. Они были пустыми. Как и положено. Проник в его сознание. Туда, где билась в тисках собственная сущность паренька. Посмотрел на нее, испуганную, недоумевающую. Заинтересованную. Не злобную. И решился.
В пустых глазах начал появляться блеск разума. Потом возник испуг, немного боли и вопрос.
– Как тебя зовут? – Спросил Ник для поддержания ускользающей связи.
– Айро. – В светлых, агроновых глазах парня плавало непонимание и ожидание того, что последует дальше.
– Айро, ты ведь хочешь жить? – Парень кивнул. Немного быстрее и усерднее, чем того требовала дисциплина, культивированная в правительственной армии. И это был хороший знак. – Если ты сделаешь все, что я скажу, отпущу. И даже награжу. Ты согласен или еще подумаешь?
– Я… я согласен. Согласен! – Дважды торопливо подтвердил Айро, сглатывая слюну.
– Хорошо. Допустим, я тебе поверил. – Ник стал разыгрывать из себя важного человека. – Что ты можешь мне сообщить о своей части? – На самом деле, ему было все давно известно. Генерал, перед тем как послать на дело, дал ему полный расклад по войскам полковника Бишона в районе дислокации этого мерзавца и даже схему его дворца. Однако, парень, стоящий сейчас перед ним, этого знать не мог. Он начал рассказывать. Все, что знал. Что-то про новое оружие, склады флекса, отряд «бессмертных». Но, знал он мало. Уж точно меньше, чем Ник. Хотя, информация о «бессмертных» Ника заинтересовала, пришлось прервать поток почти бессвязной речи. Сейчас важно было заручиться его поддержкой.