Остается последнее – воспользоваться какой-нибудь тарой, коробкой, ящиком, мешком, сумкой, в конце концов! Во-от! Сумка! Тот самый Сезам, открывающий двери на судно. Дело – за малым! Осталось разработать сценарий встречи всех задействованных в этой истории лиц и…ик…
…так:
Акт первый – наш новый герой, по какой-то причине поссорился со своей домовихой, то ли он пришел домой вчера слишком поздно, да еще весь в губной помаде и с тяжелым хмельным запахом скисшего молока, то ли зарплату не донес вовремя, растратив ее на крысиных бегах, сие осталось тайной и разглашению не подлежит!
Однако это, последнее в его новой жизни открытие двери в когда-то родную хату прозвучало для него страшными домовихиными ругательствами. Поскольку полного словаря домовых еще не существует (говорят над ним ещё работают!), перевод встречных речей здесь, к сожалению, тоже не приводится. Скатившись с лестницы в семь с половиной раз быстрее, чем он на неё заползал, наш друг побрел искать временного пристанища. И, вы понимаете, какая загвоздка здесь получается! Оказывается, в приличном домовом обществе, вовсе не в почёте помогать таким как он, заблудшим овечкам, изгоям семейных измен, слишком уж крепки у них домовые устои, не разорвать, ни растянуть никак невозможно!
Поскитавшись по друзьям-товарищам (вынужден с прискорбием приписать –
В домовом комитете ему мило поулыбались, долго принимали участие в его горе, но, когда кончилось рабочее время, мягко попросили зайти «на неделе», когда освободится казенная жилплощадь, закрепленная за спиртзаводом, это – то ли склады, то ли сторожка сторожа. В общем, место необжитое, без, что естественно, труб, печей и прочих домовых радостей.
Брошенный и покинутый, наш маленький герой долго еще бродил по пустынным улицам, пугаемый толпами бандитствующих котят и котов постарше, прячась от ветра и дождя (в те дни как раз подошел циклон с давлением в центре около 900 бар). А проезжавший по луже огромный велосипед облил его и без того мокрое тельце потоками вонючей жижи. И, вконец разочаровавшись в жизни, домовенок собрался, было, согласно кодексу чести, утопится в молоке и уже приглядывался для этой цели к подходящей марке в открытом до сих пор супермаркете, как вдруг, очевидно осененный своим ангелом, он понял, что для продолжения нормальной, насыщенной жизни, ему нужно сделать всего один маленький шаг.
Шаг, можно так сказать, в сторону от пропитанных архаическим догматизмом уставов и правил. Уж коли он не подходит под эти самые правила, значит правила должны измениться! И для этого он собирался самым коренным образом нарушить наиглавнейшее из них. А именно – никогда не путешествовать по морю!
При принятии такого серьёзного решения он руководствовался своим жизненным опытом, который ненавязчиво подсказал ему, что в городе, где есть море, наверняка найдется место, куда иногда приплывают огромные длинные дома с шикарными трубами и несколькими этажами прекраснейших апартаментов, в которых наверняка найдется парочка-другая каминов, а уж чуланчиков там должно быть просто пропасть!
Молокири (Молокири – одна из разновидностей ритуального сведения счета с жизнью. – Из справочника по домовым) забыто, у него снова была цель в жизни!
В нескольких кварталах от того места, где его жизнь возродилась, он встретил одного из «черных» домовых (Домовой без определенного места обитания. – Из справочника по домовым), проживающего в глухом тупике из пустых картонных ящиков. В обмен на карточку члена домового комитета, «черный» поделился с ним сведениями о тех самых длинных доминах, и уже прощаясь, ехидно заметил, потряхивая облезлой шубой, что забраться в такие дома не просто, но ему очень нравится фамильный амулет, болтающийся на шее у сумасшедшего незнакомца. Говорят, такие старинные штучки оберегают того, кто его наденет, от всех сорока трех напастей. Поэтому если амулет поменяет хозяина, он, пожалуй, сможет подсказать, как попасть в плавающий дом быстро и, при этом, совершенно незаметно.