Около каждой станции дым постоянно был рядом со мной, однако вовремя открывавшиеся двери спасали меня от неизвестных мне последствий. Но вот наступил самый длинный на моем маршруте перегон – как раз перед станцией, на которой мне надо было выходить. И тут спасительные двери не помогли мне.
Как только дым коснулся меня, я почувствовал невероятную тяжесть по всему телу, усталость, агрессию и зависть, смешанную с ненавистью. До этого я никогда не испытывал все эти эмоции сразу, и мне стало от них плохо. Виски начали вдавливаться в голову, мешая нормально думать. В животе свернулся клубок тревожности, который обычно появляется перед важными событиями или выступлениями. Ноги начали слегка дрожать. Я почувствовал, как уже начинаю терять сознание, однако диктор произнёс: «Станция (…). Следующая станция – (…)». Двери открылись, и я буквально вывалился их вагона. Тут же вернув себе равновесие, я помчался к эскалатору, стремясь как можно быстрее оказаться на воздухе, на котором мне всегда становится легче.
Я был прав: дым поднимался под потолком и двигался наверх, на поверхность. Темная река с постоянной скоростью плескалась в своем «русле», никогда не выходя из берегов и имея одинаковый уровень «воды».
Как только я прошел по подземному переходу на сторону улицы, по которой можно было добраться до школы, я вновь обомлел.
Над городом висела огромная туча. Огромная, черная, тяжёлая туча, в которую постоянно вливался дым. Из-за своей тяжести эта туча теряла маленькие части себя, и они, не будучи в потоке вместе со своими собратьями, медленно, как снег, падали вниз. Я осознал, что сейчас выгляжу очень странно, так что мне пришлось оторваться от этого пугающего вида и идти стремительным шагом в школу.
Когда я подходил к школе, знакомое чувство, которое было в метро, посетило меня. От школы активнее всего валил этот чёртов дым, от которого мне становилось, почему-то, плохо. Все ученики, подходившие к крыльцу, выделяли такое количество дыма, что казалось, что это не дым поднимается, а, наоборот, на них падает черная, словно смола, вода. Уже чуточку привыкнув к ситуации, я зашел в школу и с трудом удержался от рвотного рефлекса – настолько много дыма было даже на входе.
Я не особо помню, как именно переоделся, ведь наш гардероб находился в самом конце подвального помещения. Помню лишь лёгкое чувство страха и, наверно, агрессии к окружающим людям. Я не особо понимал, почему это я начал так относиться к тем, с кем уже шесть лет учился в одном заведении.
Однако как только я поднялся на этаж, где у нас должен был быть урок, я увидел моих друзей-товарищей. В ту же секунду я забыл об этом странном дыме. И, наверно, зря, потому что от моих друзей дым не шел.
Уроки шли, как обычно. Только вот я разглядывал своих одноклассников, от которых мощно шел дым. Я уже немного приспособился к нему, так что мог хоть как-то находится рядом с ними. Однако только сегодня я начал вникать в смысл их диалогов, в их поведение, в то, что они верят. И с небольшим ужасом, но большим удивлением понял, что в них… ничего нет. Это были пустые разговоры из разряда «Как дела? Хорошо. А у тебя как? Хорошо». На переменах одноклассники были похожи на бабок на скамейке, у которых не было каких-либо новостей, и они лишь бубнили друг другу какие-то мелкие новости:
– Маруська моя вчера мышь поймала!
– Внук купил какую-то фигню в Интернете. Лучше бы картошку купил…
– Люда, давай завтра не я к тебе приеду, а ты ко мне.
Я не видел и не находил никакого смысла в их беседах, никаких высоких или интересных тем, но зато видел лишь желание выделиться среди своих друзей как «крутой» человек. Я искренне не понимал, зачем они это делают. Но ничего поделать не мог.
От друзей моих же не шел этот странный дым. Я тоже наслаждался нашим общением, не замечая ничего странного. Было порою забавно, порою очень смешно, а порою грустно, так как мы вспоминали о будущих работах, которые ожидали нас в течении будущего учебного года.
Коротко говоря, я привык к тому, что происходило вокруг, хоть и не все понимал до конца. Но первый перелом в моем мировоззрении случился буквально через несколько дней.