— К несчастью, достаточно, мадам, — ответил он. — Иногда я позволяю себе грех думать, что если бы его не убили, совсем скоро этот дом и всё его имущество пустили бы с молотка.
— Вам известна точная сумма?
— Нет, но что-то около девяти тысяч сантимо без учёта игорных долгов и залогов. Он продал немало ценных вещей, чтобы погасить кредиты, но и этого не хватило. Боюсь, те, кому он остался должен, совсем скоро явятся сюда и потребуют свои деньги.
Я бессильно сомкнула веки. Девять тысяч сантимо — это вдвое больше, чем нужно нам для покупки сукна. А ведь ещё потребуется оплачивать работу швеям. Этот монстр Карлос даже после смерти продолжал создавать проблемы и неприятности.
Отложив в сторону перо, подпёрла рукой подбородок.
— Составьте мне список всех, кому он задолжал, Мартин, — задумчиво проговорила я.
— Но для чего, мадам?
— Хотя бы для того, чтобы их приход не стал сюрпризом. Предупреждён, значит, вооружён.
Мартин удивлённо кивнул. А я, судя по всему, только что ввела в обиход жителей этого мира новое крылатое выражение.
Мы посидели ещё, а когда совсем стемнело, и мужичина засобирался проведать Беллу, договорились, что он в ближайшее время условится о доставке сукна для фабрики. Мне удалось заверить его, что я отыщу деньги, чего бы мне это ни стоило, а потому не торопясь переодеваться ко сну, я отправилась проводить ревизию ценностей.
Шкатулка Марлен с украшениями не вызвала у меня особого трепета, когда я впервые её увидела. Но теперь побрякушки как никогда могли оказаться нам полезны. Кольца, серьги, каменья, золотые браслеты, цепочки, когда я высыпала их на столик перед зеркалом, образовали внушительную горку, сияющую бликами от свечного огня.
— Рита, — обратилась я к дуэнье, которая хлопотала с моей постелью, — ты не подскажешь, кому я могла бы заложить всё это и получить хорошие деньги?
Женщина громко ахнула, уронив подушку.
— В своём ли ты уме, Марлен?! — вскричала она. — Ведь украшения вашей несчастной матушки нельзя продавать! Они семейная ценность!
Ах вот значит как. Ну это многое объясняет. Непонятно только, почему супруг — насильник и деспот — не приложил руку к богатствам своей жены.
— Я всё понимаю, Рита, — проговорила, стараясь изображать печаль как можно более правдоподобно. — Но у меня нет другого выбора. Мой супруг оставил много долгов, а так как фабрика не приносит дохода, то и платить по этим счетам мне нечем. Скоро сюда явятся кредиторы. И неизвестно, что они потребуют от меня в счёт уплаты, если не подготовиться заранее.
Всплеснув руками, женщина опустилась на кровать и в отчаянии закрыла ладонями лицо.
— Ох, ты, бедная моя, несчастная Марлен, — запричитала она. — Как же всё это гадко, как ужасно обрекать тебя на эти страдания! Фамильные ценности! Кто бы мог подумать!
Хотела напомнить ей, что при жизни мужа Марлен страдала куда больше, но не стала. Пускай верит, что мне нелегко расставаться с памятью о родных.
— Сеньор Фрезо сможет тебе помочь, дорогая, — сказала она, смахивая слезу. — Он честно ведёт дела, и ему можно доверять. Только умоляю, во имя Пресвятой, не ходи к нему одна с такой кипой ценностей. Это опасно! Вокруг его лавочки какие только оборванцы не трутся!
— Хорошо, Рита. Обещаю, — заверила я её.
В ту ночь совсем не хотелось спать. Все эти разговоры о кредиторах и возрождении фабрики не давали уснуть. Так ещё и не на все вопросы имелись ответы. Я до сих пор не знала, что связывало Марлен с Хорхе Гарсия. Будучи замужем, она приходила к нему и вполне возможно, имела близость с этим мужчиной.
Слова Долорес не придавали мне уверенности. Женщина явно испугалась чего-то, когда узнала Марлен и весь день я принюхивалась к себе, чтобы уловить тот самый запах. Но ведь я и не пользовалась здесь никакими ароматическими смесями. Пришлось даже забраться в кладовку, где прислуга хранила масла и травы для купания, но и там не было обнаружено каких-то особенно активных ароматов. Хоть беги в больницу к несчастной женщине и допрашивай её.
На другой день Мартин явился раньше времени, да не один. Из-за его плеча, смущённо перетаптываясь с ноги на ногу, выглядывала Изабелла.