Муж и жена продолжали спорить всё то время, пока Густаво выдавал нам расчёт за картины. Но этот самоуверенный Аид с острым взглядом и волевыми повадками не имел ни единого шанса перед своей Персефоной. Она всё решила для себя. И, сговорившись встретиться с ней завтра с утра, вскоре мы покинули магазин торговца картинами.
— Сорок пять тысяч, Аньоло, — проговорила я, когда мы уселись в экипаж. — И плюс ещё три швеи. — Неплохо для одного дня.
— Согласен, мадам. И я смею думать, что у нас что-то получится.
— Даже не сомневайтесь.
Вечером того же дня, готовясь ко сну, я вдруг вспомнила про кольцо. Точнее, не вспомнила. Оно выпало из стоявшей на стуле сумочки, когда я случайно опрокинула её.
Выпроводив служанку, я в одной сорочке уселась за столик перед зеркалом и стала рассматривать перстень, поднося его к свече. Изящные линии, казалось, были выведены тонкой кистью чернил, и лишь при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это вовсе не рисунок, а тонкая гравировка. Очень умелая гравировка, если судить по отсутствию мелких трещинок, без которых не обходится работа с камнем.
Узор завораживал. Похожий не то на цветок, не то на сложную снежинку, он что-то означал. Вот только что, я понять не могла.
Покрутив его ещё и оглядев со всех сторон, я опасливо надела кольцо на палец, ожидая сама не знаю, чего. Но чуда не произошло, и тогда я устало опустила руки на стол и улеглась на них.
Не успев усмехнуться собственным глупым мыслям, я вздрогнула, а потом глухо вскрикнула, потому что борозды, создававшие узор на перстне, засветились красным.
— Матерь божья! — я подскочила и, сорвав кольцо с пальца, отшвырнула его, да так, что украшение тут же скрылось под кроватью.
От всей этой чертовщины закрутило живот, и я даже ощутила подступившую нервозную тошноту.
Находиться в комнате теперь было страшно. Зрелище, которое только что предстало мне, не поддавалось логике, но всё же я пыталась её отыскать. Ведь существуют камни, которые меняют окрас под воздействием температур. А в этом чуждом мне мире наверняка имеются ископаемые, свойств которых я не знаю. Или, что тоже вероятно, кольцо подвергли химическому воздействию, и теперь оно реагирует на человеческое тепло. Очень странно реагирует, надо сказать.
Я всё же нашла в себе силы встать на четвереньки, чтобы заглянуть под кровать. Но увидеть что-то я не успела. Скрип у балконной рамы заставил замереть. Медленно подняв голову из-за края своего убежища, я пригляделась. В тусклом свете одинокой свечи за окном чётко вырисовывался мужской силуэт. И человек пытался пробраться ко мне в комнату.
Первая мысль, посетившая меня — грабитель. Но ведь здесь нечего брать. Все вырученные за картины деньги я отдала Аньоло именно из страха, что ко мне проберутся воры. Мартин при своих навыках сумеет с ними справиться одной левой, не то что я.
Затаившись за кроватью, я дрожала от ужаса и не знала, чего ждать. Следовало броситься к двери и поднять шум, но что-то меня останавливало. Ну не был этот тип похож на грабителя.
— Марлен, — тихо позвал человек. — Милая, ты здесь? Почему прячешься от меня?
Я ахнула. Так это же Хорхе Гарсия. Что ж теперь делать-то?
Повинуясь инстинктам, я поднялась и нерешительно подошла к балкону. Мужчина увидел меня. А когда нетерпеливо коснулся ладонью стекла, я заметила, как сверкнули его глаза.
Вот дела. Так значит, между этими двумя что-то было, и Хорхе частенько захаживал тем же путём к своей пассии. Ох, Марлен, девочка моя. И как прикажешь это теперь разгребать?
Превозмогая себя, я повернула засов и впустила мужчину. Не дав мне опомниться, Хорхе заключил меня в страстные объятия и прижал к себе.
— Марлен, — прорычал он, рассматривая мою грудь, покрытую кружевом сорочки. — Не играй со мной, девочка. Ты ведь знаешь, что сводишь меня с ума.
Он стал с жадностью целовать мою шею, опускаться всё ниже, а я просто не успевала за происходящим. Когда с плеча поползла ткань, которая теперь едва прикрывала грудь, я опомнилась.
— Хватит, Хорхе, хватит! — громко зашептала я. — Остановись. Мы не должны!
Опьянённый близостью мужчина нехотя отпрянул, но через секунду снова завёл свою шарманку.