Последнее, что увидели они, прежде чем кануть в небытие портала, была его сладко улыбающаяся физиономия.
Но порталы маг открывать умел мастерски, в этом ему нельзя отказать. Ивану навсегда запомнилось то, первое перемещение через пентаграмму: свет, грохот — и тьма, немыслимая боль, будто дробящая на атомы все тело, мысли о неминуемой гибели… На этот раз все было иначе, очень деликатно: просто в одном месте взяли, в другом поставили, будто на экране сменился кадр. Ну может быть, уши слегка заложило, как в самолете, и окружающий пейзаж, прежде чем обрести новые очертания, несколько раз судорожно дернулся, но очень быстро стал на место и предъявил себя во всей красе.
Собственно, Кьетт с Иваном ничего нового для себя не увидели, Пустошь уже была им знакома не понаслышке. Та же унылая равнина до горизонта, голая, топкая, усеянная редкими плоскими камнями, похожими на спины спрятавшихся под землей чудовищных жаб. Тот же тяжелый запах гнили, и небо вдали зловеще-багровое, несмотря на близость полудня. Где именно проходит граница Пустоши и жилых земель, сомнений не возникало: до
Снурл осторожно, будто опасаясь, что ее откусят, протянул руку через
— Ну что, идем? — проявил нетерпение нолькр. — Что мы топчемся на месте, как кони перед оковой? Пустоши, что ли, не видели?
— Я не видел, — напомнил снурл и признался: — Боязно! — Пустошь ему не нравилась все больше, и идти туда не хотелось до дрожи. — Ах, если бы прямо сейчас закрыть глаза, и — раз — оказаться дома… — Мечтательная улыбка скользнула по его пухлому, но уже немного осунувшемуся лицу.
— Ага, — машинально согласился Иван. И вдруг замер, потрясенный неожиданным внутренним открытием. Он удивительно ясно и отчетливо осознал, что возвращаться в свой мир ему решительно не хочется! Мало того, сама мысль о том, чтобы вдруг «раз — и дома», вызывала едва ли не ужас! Позже, когда подвиг будет совершен и приключение подойдет к логическому завершению, — тогда обязательно! НО ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС!
— Вот и я думаю, — кивнул ему Кьетт, — чего мы так рвемся назад? Все там привычно, сплошная рутина! Учеба — казарма, учеба — казарма, и в любой момент на передовую загремишь, а там что? Бой — привал, бой — привал… Тоска зеленая! В кои-то веки выдалось что-то новое, волнующее и неизведанное, а мы от него как упырь от осины: «Ах, дяденьки, верните нас скорее домой!» Разве не дураки?!
— Да идиоты полные! — на этот раз не машинально, а с большим чувством подтвердил Иван… и снова пережил некоторое потрясение, причина которого на этот раз была в Кьетте. — Слушай! Никак не пойму, ты что, мысли, что ли, умеешь читать?
— Я? Мысли? С чего ты взял? — Нолькр выглядел не менее потрясенным такой постановкой вопроса. — Разве такое вообще бывает?!
— Да вот только что я стал думать о том, что не хочу возвращаться домой прямо сейчас, а ты мою мысль продолжил вслух, будто мы с тобой об этом говорили!
— А мы не говорили разве?! — Кьетт от волнения даже немного побледнел. — Ты разве не сказал типа «какого дьявола я там забыл, родители больше не волнуются, с сессией все равно уже пролетел, куда спешить…»?! Может, ты сказал и не заметил?!
— Нет, он ничего подобного не говорил! — заверил встревоженный снурл. Он сказал только «ага!» и потом долго молчал.
— С ума сойти! — Кьетт схватился за голову, будто проверяя, в порядке она или какая-то беда с ней приключилась. — Выходит, я по правде твою мысль прочитал?
— Выходит! — Голос Ивана звучал едва ли не обвиняюще. — И это не в первый раз уже!
— Ох, прости! — От раскаяния нолькр не знал куда деваться. У человека был очень взвинченный вид, и он вообразил, будто глубоко оскорбил его своим невольным проникновением в сокровенное. — Я не нарочно, честное слово! Я не хотел, оно само вышло! Именем императора Ре-Веденара клянусь!