С силой, достойной лучшего применения, он саданул агарда кулаком в лицо. Пролетев несколько шагов, тот врезался спиной в стену, жалобно пискнул и сполз на пол. Из-под пальцев, прижатых к лицу, потекло красное. Гвардейцы вскинули автоматы. Но стрелять не стали: арестованных надо доставлять живьём. Кому нужен мёртвый арестованный, что с него возьмёшь? Гвейран злорадно усмехался про себя, когда в комнату вошёл четвёртый.
Такого Гвейран не ждал. Такого не ждал никто. Гвардейцы, не опуская оружия, вытянулись в струнку, вытаращили по-рыбьи глаза. Агард у стены издал какой-то придушенный всхлип и попытался вскочить, но ему не удалось, снова сполз вниз.
— Ну и что тут творится? — устало спросил вошедший, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что за безобразие?
Ему не ответили — не смогли, голос перехватило. На него смотрели со священным ужасом во взорах. Не верили собственным глазам. Такого не бывает. Реки не текут вспять, топь не превращается в твердь, Верховные цергарды не ходят на ночные аресты. Однако, это был он. Человек с седьмого портрета. И имя ему — Эйнер Рег-ат.
То, что не мог скрыть портрет, наяву было ещё очевиднее. Он тоже был мутантом — тонким, бледным, светловолосым. Но, в отличие от мальчишки на полу, вовсе не казался жалким. Лицо его не носило обычных для «детей болот» следов вырождения, напротив, оно было исключительно,
Несколько секунд он стоял, словно решая, что именно из происходящего заслуживает его особого внимания, затем подошёл к агарду, присел и вытер ему лицо ослепительно белым носовым платком.
— Вставайте, — голос его был мягок, но настойчив. — Пойдите в ванную и приведите себя в порядок? Или вам плохо? Позвать санитара?
— Господин Верховный цергард! — не слыша его слов, умирающе лепетал мальчишка, — Я не… Он бросился… Я не думал…Простите…
— Я вас ни в чём не виню. Успокойтесь и вымойтесь… Ну, что вы стоите столбом? — он обернулся к одному из гвардейцев. — Приведите, наконец, санитара!
Гвардеец, нечленораздельно взмыкнув, исчез.
— А вы! — он обратился к Гвейрану. — Что, справились? Нашли себе достойного противника? Ну неужели вам не стыдно?
Постановка вопроса была столь неожиданной, что Гвейран почувствовал ясно: да, стыдно. Не должен он был так поступать, не имел права. Хорош, нечего сказать! Нашёл, на ком срывать злость за безобразия, творящиеся в этом мире!
А цергард продолжал:
— Ведь вы цивилизованный че… существо. Неужели вам
Не позволено, признал про себя Гвейран… и вдруг похолодел. До него дошёл смысл сказанного. Цивилизованное существо!
НЕУЖЕЛИ ПРОВАЛ ГЛУБЖЕ, ЧЕМ ОНИ ОЖИДАЛИ?! Но как?! Как такое могло случиться?
Однако, времени на размышление ему не дали. Избитый мальчишка поднялся с пола сам, не дождавшись санитара.
— Вам лучше? — обрадовался цергард. — Вы мне поможете? — и кивнул гвардейцам, — Выводите!
— Пшёл! — последовал приказ, подкреплённый весьма ощутимым ударом приклада под рёбра.
Озадаченный Гвейран решил никаких действий больше не предпринимать, покорно позволил отконвоировать себя вниз. И там, у входной двери, его продержали целых полчаса, поставив на колени, носом в стену. Контрразведчики задержались в квартире, похоже, проводили обыск. Зря. Он ничего не мог им дать. Уж об этом Гвейран позаботился особо.
Транспорт ждал у подъезда — обыкновенный серый автозак, на окнах вместо стёкол мелкоячеистая железная решётка. Знающие люди рассказывали, зимой в кузове холодища смертная, если далеко везут — недолго и замёрзнуть. Бывали, говорят, случаи… «Надо сразу достать вторые штаны» — подумал Гвейран.
Но штаны не понадобились.