Он проглотил ложек десять, и с удовольствием съел бы ещё столько же, но процесс поступления вдруг прекратился. Тогда он снова открыл глаза.
Пришелец смотрел на него выжидающе. Миска была у него в руках, ещё не пустая.
— А можно мне ещё? — попросил тихо и хрипло, голос отчего-то пропал. — Так хочется…
— Попозже. Сразу много нельзя, — был ответ.
И Эйнер разочарованно вздохнул:
— Великие Создатели, какая же вкусная штука! Всю жизнь бы ел!
Тут Гвейран вспомнил о соплеменниках, бестолково топтавшихся рядом, и разозлился:
— Ну, какого чёрта столпились? Представление вам тут, что ли?
Люди разошлись, подавленные и тихие. Потому что каждому стало ясно: если от голода у вас на глазах едва не умирает представитель верховной власти, значит, ваши собственные шансы на выживание стремительно падают к нулю.
— Спасибо, — пошептал цергард. Он был рад, что посторонних разогнали.
— Закрой глаза и спи, — велел пришлец, — я принесу одеяло.
— Нет! — испугано запротестовал Эйнер. — Мне пора идти! Заметят! — он попытался сесть, но сильные руки его удержали, заставили лечь снова.
— Полчаса, — сказал Гвейран, — потом я разбужу, обещаю. Идти ты сейчас всё равно не сможешь, завалишься где-нибудь в коридоре, и будешь лежать, как пьяный сирота, пока не подберут.
«Не смогу», — понял Эйнер, чувствуя, как от резкого движения голова пошла кругом. Нарисованная Гвейраном картина представилась ему так ярко, что всякая охота спорить пропала. Сон пришёл почти мгновенно — только и успел почувствовать, как сверху ложится жидкое тюремное одеяло, и уже знакомая жёсткая рука берёт за запястье, отсчитывает пульс. Потом настала темнота.
Полчаса прошли быстро — будто и не спал. Но этого короткого времени хватило, чтобы цергард Эйнер окончательно пришёл в себя.
Пришелец по имени Гвейран помог ему сесть, отдал остаток похлёбки, а потом потребовал сердито:
— Ну, теперь объясни, как ты ухитрился довести себя до такого состояния?
— Не знаю, — ответил цергард удивлённо, он и вправду не знал. — Вот уж не думал, что со мной может такое случиться… — он вспомнил, как всё было, и бледные щёки чуть порозовели от стыда. Тряхнул головой. — Наваждение какое-то!
— Никто не думает! И со всеми случается! — доктор продолжал сердиться. — Знаешь, сколько вас таких у меня на руках перемёрло? Вспомнить страшно! То баба-дура детям весь свой паёк скармливает, а те потом остаются сиротами. То отец-командир о молодых солдатах заботится. То ещё какое-нибудь благородство приключится. Скажи, неужели дела Арингорада так плохи, что уже верховное командование голодает?
— Да… нет… Не совсем… — цергард виновато опустил глаза, он явственно ощущал себя дурой-бабой.
— Тогда в чём дело? — продолжался суровый допрос.
Если бы в таком тоне с Эйнером Рег-атом заговорил кто-то другой, он просто ушёл бы прочь, не снисходя до объяснений. Но перед тем, кому обязан жизнью, гордость демонстрировать не будешь. Пришлось отвечать честно:
— С довольствия вас сняли. Теперь такое правило: двадцать дней — а дальше либо выпускай, либо стреляй, либо содержи за свой счёт… Ну… я думал, мне хватит, обойдусь… Потом закрутился как-то, забыл… — ох, какой неприятный получался разговор!
— Та-ак, — протянул Гвейран. — Всё ясно, — и спросил мрачно. — А не проще ли было выпустить?
Цергард Эйнер усмехнулся в ответ.
— Чтобы вас тут же сцапали господа Верховные соратники? Уверен, они для того это правило и придумали. Им покоя не даёт, кто вы такие и зачем я вас держу. И они, уж поверьте, ведут допросы совсем иными методами. И если узнают правду — в клочки вас раздерут, стараясь извлечь как можно больше выгоды… Короче, не хотелось бы вас огорчать, но сейчас во всей Федерации самое безопасное место для вас — это камера моего ведомства. Вот так! — он прикрыл глаза, почувствовав, что устал от длинной фразы.
И до того стало жалко Вацлаву это несчастное инопланетное существо, голодное и нездоровое, измученное грузом несоизмеримой с возрастом ответственности, что захотелось обнять его, прижать к себе и пожалеть. Делать этого он не стал, только кивнул примиряющее, типа, камера так камера. И Верховный цергард Федерации Эйнер Рег-ат ушёл, пошатываясь.