Серая узкорылая «торонга» вывернулась из-за дальнего поворота, понеслась по переулку ему навстречу, и Тапри понял: вот оно. Отскочил на тротуар, вжался в стену, чтоб не переехали — этого почему-то не хотелось больше всего, хотя, казалось бы, какая разница, если гибели не избежать? Пожалуй, так оно даже быстрее и легче вышло бы — а всё равно неприятно. Наверное, именно потому, что
Самым лучшим было бы открыть упреждающий огонь по лобовым стёклам. Ах, если бы только
В машине были четверо. Серые гражданские одежды, маски на лицах. Убивать они его не собирались, по крайней мере, сразу. О том, что их преследуемый их вычислил, не догадывались. Затормозили резко, внезапно, как им казалось. Выскочили и атаковали стремительно, чтобы не дать жертве опомниться. И один из них, самый расторопный, получил-таки пулю в лоб, прежде чем у Тапри был выбит пистолет, и началась рукопашная борьба. Говорят, отчаяние придаёт человеку мужества. Юный агард дрался остервенело, безысходная ярость компенсировала недостаток физических сил и боевого опыта. Если бы целью нападавших было простое убийство — несомненно, дело было бы кончено, не успев начаться. Но именно этого они и не могли допустить, приказ был брать живым. Вот они и брали. А он — не давался, гадёныш, хоть ты тресни, трепыхался как чёрт! Нелёгкой оказалась добыча!
Однако, обеим сторонам было предельно ясно: при раскладе один к трём долго так продолжаться не может. Тапри уставал, сопротивлялся всё слабее, и очень скоро настал момент, когда одному из нападавших удалось провести подсечку, и агард упал лицом на брусчатку, сверху навалилась тяжесть, разум стал меркнуть от боли в заломленных руках, в сдавленном позвоночнике…
И вдруг стало… нет, не легче, но
— Живой?! — раздался знакомый хриплый голос.
Тапри обернулся, судорожно хватая воздух ртом, вгляделся сквозь тёмную пелену, ещё не упавшую с глаз. Перед ним стоял регард Хрит с окровавленным ножом-заточкой в руке. Три трупа лежали рядом.
— Ох! — восторженно пискнул агард и повалился на руки своему спасителю.
Очнулся он в машине. Регард был рядом, сидел за рулём.
— Вот, — пояснил он, — решил воспользоваться трофеем. Тем парням она больше без надобности, чего ж, думаю, не подъехать?… Как сам? Сильно помяли?
— Д…да…нет. Порядок, — выдавил юноша, хотя на самом деле не было никакого «порядка», потому что болело ВСЁ, от головы до ног.
— А ты, между прочим, молодец, сынок. Лихо дерёшься, не ждал от тебя! Ухитрился угробить самого… хы-хы… неважно! Меньше знаешь — крепче спишь. Короче, хвалю.
Белые щёки Тапри порозовели от удовольствия — не каждый день приходится слышать похвалу из уст
Не смотря на боль телесную, состояние духа Тапри было совершенно блаженным — так бывает с теми, кому удаётся счастливо избежать верной гибели. Он расслабленно лежал в высоком, обволакивающе-удобном кресле вражеской «торонги», глядел бездумно, как мелькает за окном вечерний городско пейзаж… Постепенно возвращались утраченные чувства… Вдруг стало мокро пояснице и тому, что ниже, потом ноздри уловили странный гадкий запах…
— А чем это здесь воняет? — полюбопытствовал он без всякой задней мысли.
— Воняет чем? Ну, как бы тебе объяснить? — вдруг замялся регард, обычно такой нагловатый и развязный. — Короче, когда я тех парней