Фея понимающе кивнула, потом посетовала ностальгически:
– Ну да! Теперь обычный северный тролль – это уже экзотика. А ведь были времена, когда они встречались даже у нас, на Островах. Приходили с континента по льду замерзших проливов, рыскали, что бы пожрать. Такие ненасытные твари! Удивительно, как они не пресекли на корню весь ваш человеческий род. Вы, люди, тогда еще были совсем дикими, бегали косматые, в безобразных вонючих шкурах, только-только начинали пользоваться огнем и почти не владели магией. Все думали, что льды вас погубят. Жалели даже…
– Что?! – Веттели не верил своим ушам. – Ты сама это видела? Ты родилась в ледниковую эпоху?
– Совсем с ума сошел?! – Гвиневра смерила его возмущенным взглядом. – Я, конечно, подольше тебя живу на этом свете, но не надо меня совсем уж в старухи-то записывать! Просто так уж устроен наш народ: воспоминания передаются нам по наследству от предков. Поэтому я, к примеру, отчетливо помню то, что видела еще моя прапрапра – и еще сколько-то пра – бабушка Годелена. Уяснил? Только не подумай, будто Годелена – это ее настоящее имя. Так она звалась только на людях.
– Хорошо, – покорно кивнул Веттели, немного ошеломленный потоком вылившейся на него информации. – Ни за что не подумаю.
– Ну вот и умница. – Фея подлетела и похлопала его по плечу. – А теперь знаешь что? Возвращайся-ка скорее домой, ты очень плохо одет. Разве умные люди разгуливают по снегу в одном свитере? Другой раз одевайся теплее, не то простудишься, и твоя женщина станет меня ругать.
Только после ее слов увлеченный беседой Веттели наконец почувствовал, что у него уже на самом деле застыли руки, ноги и нос. И правда не простудиться бы! Ведь если это случится, Эмили ругать Гвиневру, конечно, не станет, но ему самому уж точно достанется от миссис Феппс, которая любит забывать, что он уже очень давно не ее трехлетний воспитанник, и опекает, как маленького. А завтра как раз выходной! Да, было бы очень некстати заболеть.
Все обошлось благодаря мисс Фессенден. Пока он добирался от совы до школы, Гвиневра уже успела побывать у Эмили и наябедничать: «Ты плохо следишь за своим парнем, он бегает по морозу гол и бос! Вот сляжет и умрет от простуды – будешь знать!»
Понятно, что после таких слов бедная девушка вообразила ужасное: будто бы Норберт Веттели внезапно сошел с ума от пережитых невзгод и в самом деле пошел бродить по Гринторпу без одежды и обуви. В итоге Эмили напоила его горячим вином с пряностями и апельсиновой корочкой, но против такого лечения Веттели даже не думал возражать.
…Утро было тихим и зимним. Над заснеженными крышами вился дымок.
Солнце еще не встало, и свет в окнах гринторпских домиков казался особенно желтым, теплым и уютным на фоне окружающей предрассветной синевы.
Миссис Феппс любила, чтобы он являлся к ней спозаранку, на чашку какао. Сама она всегда поднималась затемно и к его приходу успевала испечь медовых плюшек по старинному гринторпскому рецепту. Он передавался в семьях из поколения в поколение, и, по преданию, его обманом выманили у брауни, и сколько семей было в Гринторпе, столько и «единственно правильных» рецептов медовых плюшек.
Миссис Феппс в этом плане не была исключением и, угощая своего новообретенного воспитанника, всякий раз приговаривала: «Кушай, кушай, мой милый. А то где ты еще съешь настоящую гринторпскую плюшку? Эта росомаха Делия представления не имеет, как их правильно печь! Не удивлюсь, если она кладет в тесто олеомаргарин, с нее станется. А уж в том, что она не удосуживается выбрать вишневый мед и бухает какой попало, даже не сомневаюсь!» Под «росомахой Делией» няня разумела школьную повариху.
Положа руку на сердце, Веттели не видел большой разницы между няниными и «росомахиными» плюшками – и те и другие были выше всяких похвал. Но вслух он об этом, понятно, не говорил, просто ел, кивал, дипломатично мычал «угу» и думал о том, как прекрасна бывает временами жизнь. А миссис Феппс, сняв запорошенный мукой передник, присаживалась рядом и самым обстоятельным образом докладывала о событиях, произошедших в деревне за неделю, сыпала вопросами о несчастном случае в школе и, не дожидаясь ответа, подкладывала гостю на тарелку следующую плюшку.