– Спиритизм!
– Как?
– Спи-ри-тизм. От латинского spiritus. Неужели и вправду никогда не слышал? Это такое модное увлечение, пришло к нам с континента. Вызов духов с помощью стола.
– Какого стола?
– Ах, да любого! Желательно не очень тяжелого. В учительском клубе есть карточный столик, неси скорее, все покажу.
Веттели был заинтригован настолько, что согласился бы притащить к себе в комнату не то что легкий карточный столик, а даже неподъемный разделочный стол из кухни.
– А где учительский клуб?
– Берти! Ты третий месяц в Гринторпе и не знаешь, где учительский клуб?
– Не знаю. Меня как-то не приглашали. Наверное, не видят во мне настоящего учителя, что, кстати, вполне справедливо. Так куда идти?
– Центральное крыло, третий этаж, следующая дверь за архивом. Ключ у меня есть, держи. – Она достала из кармашка небольшую связку ключей и отделила один, непохожий на обычные, с затейливой бородкой.
– Давай. А я всегда думал, что там кладовка.
– Нет. Надеюсь, там сейчас никого нет. А то еще не захотят отдать тебе столик.
– Отобью! – бодро пообещал Веттели.
К счастью, обошлось без насилия. Время приближалось к ночи, клуб давно пустовал. Веттели включил свет и не без интереса огляделся. Помещение было очень просторным – настоящий зал, но скошенный потолок придавал ему уютный мансардный облик. На окнах висели тяжелые зеленые шторы, на полу ковер, у камина стояли кресла с высокими изголовьями, еще имелись книжный шкаф и бильярд.
Вожделенный столик нашелся у дальней стены. Он был действительно легким, Веттели нес его под мышкой и радовался, что на пути не попадается никто из учеников. Интересно, что бы они подумали, обнаружив своего учителя разгуливающим по этажам в обнимку с карточным столом?
– Ставь сюда, – сразу велела Эмили. – Так, здесь мы и разместимся. – Она принялась деловито расставлять мебель. – Садись. Нет, подожди. Духи не любят электричества. У тебя свечи есть? Ладно, сейчас принесу.
Наконец все было готово, и в дрожащем свете живого огня комната приобрела мрачновато-таинственный вид, способный удовлетворить даже самого привередливого духа. Правда, Веттели счел этот антураж излишеством: Упырь и при жизни-то разборчивостью не отличался, вряд ли он сделался более утонченной натурой после смерти. Но высказывать свои сомнения вслух он не стал, чтобы не обижать Эмили, по-детски увлеченную процессом.
– Ну, садимся, – скомандовала она.
Веттели послушно сел и на всякий случай уточнил:
– А ты уверена, что мы все делаем правильно?
– Разумеется! – беспечно заверила мисс Фессенден. – Не волнуйся, мы с девочками сто раз такое проделывали, знаешь, как интересно! Такого, бывало, наслушаешься! Иногда даже лишнего.
– В смысле? – насторожился Веттели, ему в отличие от мисс Фессенден, затея не казалась такой уж безобидной.
– Ну, к примеру, однажды мы вызвали дух моего покойного дедушки, и он такого порассказал о моей бабушке, и ныне здравствующей, что мне было неловко. Я всегда считала бабушку образцом высокой морали и никогда бы не подумала, что у нее была такая бурная молодость.
– А! – облегченно вздохнул Веттели. – Ну, это еще нестрашно.
– Конечно, нестрашно, сейчас сам убедишься. Так, теперь нужно взяться за руки…
– Э-э-э! – закричало вдруг, и Веттели вздрогнул, на миг вообразив, что какой-то из особо нетерпеливых духов явился к ним, не дожидаясь приглашения. Но это, конечно, оказалась вездесущая Гвиневра. Она плюхнулась на столешницу, встрепанная и возмущенная. – Куда без меня?! Мне же тоже интересно! Обожаю спиритические сеансы, всю жизнь мечтала поучаствовать!
– Как же ты могла мечтать об этом всю жизнь, если родилась еще до короля Артура, а спиритизм вошел в моду совсем недавно? – резонно возразила Эмили.
Фея от нее отмахнулась:
– Ах, не придирайся к словам, молодую леди подобная мелочность не красит. Давайте начинать, а то бедные духи, наверное, уже заждались на улице. Итак, что надо делать?
– Все участники сеанса должны взяться за руки в знак единения, сформулировать и назвать цель предстоящей беседы с духами, – принялась инструктировать Эмили. – Но я не представляю, как мы это сделаем. У нас слишком разные размеры.