– Правда. Ты очень талантливый медиум, я бы даже сказала, слишком. Поэтому для всего живого в этом мире будет лучше, если ты не станешь свой талант развивать.
– А-а-а! – вдруг застонала Эмили в полном отчаянии, так что у Веттели сердце провалилось в пятки, он успел вообразить, будто с ней стряслось что-то ужасное. – Какой там талант! Я же непроходимая идиотка! Ну почему я не попросила духов указать на убийцу? Вдруг они ответили бы?
Ведьма иронично хмыкнула:
– Ну что тебе на это сказать, моя милая? Сегодня ты действительно не демонстрируешь нам чудеса интеллекта. Но не потому, что чего-то там не спросила у духов, а потому, что считаешь, будто этого до сих пор не сделала я.
– А ты спросила? Спросила? – Фея от восторга рухнула с потолка прямо ведьме на голову. Хорошо еще, что догадалась уменьшиться до своих обычных размеров, а то бы ее «посадочной площадке» нелегко пришлось. – И они ответили, да? Что они сказали? Кто убийца?
Агата помрачнела:
– Гоблина плешивого они сказали! Не знают они, кто их убил – ни Хиксвилл, ни Мидоуз. Помнят только сам удар, а какой ублюдок его нанес – не видели.
– Мисс Брэннстоун, вы просто потрясающая женщина! – восхищенно присвистнул Веттели. – Даже странно, как это профессор Инджерсолл решился допустить вас к детям?
Энергичное лицо гринторпской ведьмы расплылось в довольной улыбке.
– Не поверишь, мальчик, я сама до сих пор этому удивляюсь!.. Ай! – Это Гвиневра завозилась у нее в голове. – Слезай-ка ты с моей прически, крошка! Я не в том возрасте, когда можно пренебречь десятком-другим выдранных волос.
Но фея сдавать позиции, похоже, не собиралась, поэтому начала пререкаться:
– Подумаешь, в возрасте она! Да если хочешь знать, Мерлин, который ТОТ САМЫЙ, в твоих летах еще бегал в подмастерьях у старины Мауганция, а ты уж не слабее его будешь и не меньше его проживешь. Так что нечего строить из себя мудрую старуху, не доросла еще! – заключила она победно.
На это Агата театрально всплеснула руками:
– Нет, вы только послушайте! Меня сегодня просто осыпают комплиментами! Я и потрясающая, и молодая, и самого Мерлина обскакала! Просто таю от удовольствия!
Гвиневра нахмурилась – она вовсе не это имела в виду. Обидно, когда хочешь сказать гадость, а получается комплимент.
А ведьма сцапала ее двумя пальцами поперек тельца и пересадила на голову Веттели, да так ловко и быстро, что фея и пикнуть не успела. Зато довольно громко вскрикнул «ай» хозяин головы, которому Гвиневра от неожиданности больно вцепилась в волосы. Она же его и отчитала строго:
– Что ты визжишь? Ночь на дворе! Хочешь, чтобы твои соплеменники решили, будто еще кого-то режут, и сбежались со всей школы?
– Так больно же, – обиженно поморщился Веттели.
– И ничего не больно. Вот, нежности какие! Можно подумать, тебя не бедная маленькая фея, а хищный коршун когтями зацепил.
– А с чего это вдруг ты стала бедной? Вид у тебя вполне цветущий и счастливый.
Такая постановка вопроса фею не смутила.
– Я бедная, потому что вы, огромные, злые твари, попрали мои права, нагло воспользовавшись физическим превосходством. Я вам не бездушная вещь, чтобы без спросу переставлять с места на место!
Спор бы продолжался еще дольше, но фея вдруг пошла на попятную:
– Ну ладно, ладно, что ты развоевался? Я же пошутила! Попирайте мои права сколько душе угодно, я не в обиде. И ты не обижайся. – Она сползла с его попранной головы, повисла в воздухе и нежно чмокнула в нос. Потом обернулась к Эмили, заявила назидательно: – Это все нервы, вот что я вам скажу. От них хорошо помогает пустырник. На твоем месте, женщина, я бы напоила своего парня пустырником. Если только он не предпочитает неразбавленный виски. Виски от нервов тоже хорошо.
– Виски у меня нет! – поспешила сообщить немного испуганная Эмили.
– Жаль, – сказал Веттели мрачно. – Я бы, пожалуй, напился.
На самом деле ему не столько хотелось напиться, сколько опасался пустырника – вдруг все-таки мисс Фессенден решит внять совету премудрой феи?
Спасибо, вмешалась ведьма Агата.
– Вот что, мальчики-девочки, – сказала она веско. – Поступим так. Виски у меня тоже нет, зато есть бочонок отличного темного эля, сваренного в день летнего солнцестояния. Для нервов ничего лучше не придумаешь. Сейчас я на часок отлучусь, разгоню орду неупокоенных сущностей, которая осаждает Гринторп по вашей милости… – Тут она сделала театральную паузу, давая слушателям возможность еще раз осознать глубину совершенного ими проступка и устыдиться. – Потом вернусь, и мы выпьем. А до тех пор постарайтесь не делать глупостей, на сегодня вы их натворили уже достаточно.