— Очень! Они такие вкусные. Мама много не разрешает, алгея будет, говорит, — грустно вздыхает она. Мама? Где её мама? Кто её мама?
— Аллергия, — поправляет её мама. — Мама права. У меня тоже была дочка, которая очень любила мандарины. Я прятала от неё, но однажды она нашла и съела всё, что было. А потом покрылась пятнышками.
— Большими? — округлив глаза, уточняет она.
— Да. Плакала потом, потому что стала некрасивой.
— Девочка должна быть красивой, — важно заявляет малышка. — Я тогда много не буду кушать.
У меня наворачиваются слёзы. Я не могу этого выносить. Руки так и чешутся схватить её и прижать к себе. Не отпускать никуда. За меня это делает мама. Она берёт её на руки и садится на диван, расспрашивая обо всём.
Удивительно и то, что малышка сама хочет общаться с ней. Обычно дети не так открыты с незнакомцами. Хотя моя Айка была такой же. Весёлая хохотушка, которая любила жизнь. Она была как лучик солнца, греющий всё вокруг. Её невозможно было не полюбить. Она была доверчива, и этим воспользовались…
— Вы сидите, а мне надо в город за кое-какими покупками, — заявляет мама после обеда. Всё это время она не отпускала от себя малышку. Ни на секунду.
— А можно мне с вами, тётя? — воодушевлённо спрашивает малышка. — Я ещё не купила платье. Дядя Муслим и тётя Фарида обещали купить мне самое красивое платье. Розовое.
— С удовольствием возьму тебя с собой, — улыбается мама.
— Тогда я отвезу вас. Айнуш, ты с нами? — встаёт Муслим, на долю секунды опередив меня. Я сам хотел отвезти их! Но если они уезжают, пусть хоть Айнура останется. Мы поговорим.
— Поеду, — говорит она, бросив на меня взгляд. Словно поняла, чего я хочу. Вот же вредина! Мне ничего не остаётся, кроме как сидеть сцепив зубы.
Их нет целых четыре часа, за которые я извёлся. Неизвестность мучила. Алтай молчит, а я так надеялся, что он справится быстрее. Может, стоило самому поехать и напрямую всё спросить? Ехать всего два часа.
В пять вечера слышу шум машины. Вылетаю на улицу. Мама со смехом выходит из машины и помогает выйти малышке. Обе довольные. Улыбка сама напрашивается на лицо. Пусть она будет моей дочерью. Пусть!
— Ты же придёшь к нам, тётя? — держа маму за руку, спрашивает малышка. Айнура стоит неподалёку, смотря на них с каким-то странным выражением лица. Она немного бледна. Что-то случилось?
— Конечно, приду. И вообще, ты забегай в любое время. Я всегда рада тебя видеть.
— Договорились, — кивает она, как кузнечик. — Приду через час. Хорошо?
— Хорошо, милая, — целует её в щёчку и отпускает.
Подхожу к маме, и мы вместе смотрим, как малышка скрывается за воротами. Айнура оборачивается на секунду и тоже исчезает. Взяв пакеты у мамы, идём в дом.
— Не понимаю, — вздыхает она, присаживаясь на диван. — Как такое возможно? Она — точная копия моей Айки.
— Не знаю, мама, — присаживаюсь рядом, чувствуя, как сжимается горло. — Когда я увидел её, потерял дар речи. Ладно внешность, но даже глаза… Они разные, как у… Один карий, другой зелёный.
— Будь она на полгода старше, я бы приняла её за дочь нашей Айки, но ей всего шесть лет. И она — дочь Айнуры.
— Что? — хрипло выдыхаю я, словно получив удар в солнечное сплетение. — Дочь… Айнуры?
— Да. Знаешь, кого мы сегодня встретили? — вдруг переводит она тему, а я не могу принять реальность. Айнура — мать этой малышки? Как? Она удочерила её? Или…
— Кого? — спрашиваю я, но мысли заняты другим. Пытаюсь сложить кусочки пазла, но ничего не выходит!
Первое: я Айнуру раньше не видел.
Второе: у неё есть дочь, удивительно похожая на мою сестру. И этой девочке шесть лет.
Третье: Айнура до ужаса боится меня.
Четвёртое: называет наше знакомство проклятием.