— На три?
— Раз, — поднимает он палец.
— Три! — хитрo восклицает Амира и торопливо припадает к стакану. Марат тихо смеется и только потом неторопливо делает глоток. При этом его взгляд не отрывается от моей дочери. Ревность клокочет во мне, горячей волной подступая к горлу. Он полностью завладел ее вниманием. И он знает о ней такие мелочи, которые, казалось, знаю только я…
— Я победила! — радостно кричит Амира.
— Ты у меня чемпионка, — ставит бокалы и снова берет ее на руки. — Всё, наш перерыв закончился. Придём на обед. Да, принцесса?
— Да! Пока, мамочка, — дочь посылает мне воздушный поцелуй. Я ловлю его и отправляю в ответ, изо всех сил стараясь улыбаться. На взгляд Марата не реагирую — боюсь, что если наши глаза встретятся, во взгляде вырвется вся ненависть, что копится внутри.
С натянутой улыбкой слушаю, как мама рассказывает тете Тамиле и Залинке забавные истории об Амире. Она не понимает, что каждым таким словом только сближает их, отдаляя от меня мою же дочь.
На обед для мужчин накрываем в гостиной, а для себя — на кухне. Иду звать их, надеясь хоть ненадолго забрать Амиру. Может, удастся уговорить ее остаться со мной.
Останавливаюсь в дверях и наблюдаю. Амира веселит всех своей болтовней. Больше всех улыбается Марат. Еще бы — дочь не отходит от него ни на шаг. Сидит у него на коленях и «помогает» собирать комод.
— Тетя и дядя здесь в прятки играть могут, — серьезно кивает она.
— Ты права, — поддерживает Марат под одобрительный смех остальных. — Искать их будем долго. Твоя тетя захотела эту бандуру, а мне как брату пришлось купить. Может, один ящик заберем в твою комнату? Как думаешь?
— Нет, — качает головой Амира. — У меня всё розовое, а у тети — белое. Не подходит.
— Ты права, белое и розовое — разные цвета. Перекрасим?
— Тсс! — она закрывает ему рот ладошкой. — Дядя же слышит. Он тете всё расскажет.
— Тогда лучше я тебе новую куплю. Большую-пребольшую кроватку, как у настоящих принцесс.
— А у меня есть. Хочешь, покажу?
— Очень хочу.
Нет,только не это. Не хватало еще, чтобы он переступил порог ее комнаты. Ни за что!
— Тук-тук, — мягко стучу костяшками пальцев по косяку. — Пора на обед.
— Мама! — Амира соскакивает и подбегает ко мне. — А я дяде Марату помогала. Правда? — она оборачивается к нему, ищет подтверждения.
— Лучшая помощница на свете, — подмигивает он и встает. — Раз мама зовет, пошли?
— Я с тобой сяду, — крепко хватает его за руку. Ревность снова поднимает голову. Смотрю на их сцепленные руки и мечтаю разомкнуть их. Желательно — навсегда.
— Мальчики сядут отдельно, а мы, девочки, — вместе, — протягиваю ей руку. Амира хватается за нее, но не отпускает и Марата.
— Мам, а давай все вместе?
— Мы с вами сядем, — говорит брат Муслим, проходя мимо. Он даже не смотрит в мою сторону. Неужели он решил подтолкнуть меня к Марату? Брат, если бы ты только знал, кто он на самом деле…
— Ура! Дядя Марат, идем, мы с мамой тебе мою комнату покажем! Она красивая, как у принцессы! — дочь тянет нас за руки в сторону своей комнаты. Мне ничего не остается, кроме как молча следовать за ними, внутри ругая себя, его и этот невыносимый день, который, кажется, никогда не закончится.
У дверей отпускаю руку дочери, и она уже сама вводит Марата внутрь. Сжимаю руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и стою на пороге, не решаясь переступить его. Все во мне кричит, требует выгнать его отсюда, вычеркнуть из этого маленького розового мира, который принадлежит только нам. Но я лишь молчу, наблюдая, как он с улыбкой осматривает комнату, нахваливая каждую мелочь.
— Комната такая же красивая, как и ты, — говорит он, присев перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Знаю, — хитро улыбается Амира, и я замечаю, как ее пальчик тянется к столу, где лежат её краски. У неё есть эта привычка — мазать всех вокруг. Вот и ему достанется. Она пачкает палец в синей краске и проводит им по его носу.