— Хорошо! — И она мигом растворяется, направляясь к игровой зоне.
— Пойдём, — кивает он куда-то в сторону от основного зала. — Иди за мной.
— Нет! Ты получил мой ответ, и он не изменится. Больше нам не о чем говорить! — сквозь стиснутые зубы бросаю я и пытаюсь обойти его. Но его рука, быстрая и цепкая, хватает меня за запястье и тянет прочь, вглубь коридоров, подальше от шума и людей.
— Отпусти! — шиплю я, отчаянно пытаясь вырваться. Но он молчит, и его молчание страшнее любых угроз. Он просто тянет меня за собой, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Открывает крайнюю, неприметную дверь, втягивает меня внутрь и запирает её на старую железную щеколду. Ужас, холодный и липкий, снова поднимается по спине. Я отступаю, спина упирается в стеллаж. Комнатка крошечная, заставленная коробками и старыми стульями — служебный склад. Мы далеко от зала. Даже если закричать, оглушительная музыка и гомон праздника заглушат всё.
— Не смей… — мой голос предательски дрожит. Ноги подкашиваются, но я упрямо держусь на них, впиваясь ногтями в ладони.
— Как же с тобой тяжело! — его голос звучит как сдавленное рычание. Он проводит рукой по коротко остриженным волосам, и в этом жесте — предельное напряжение. — Я же согласен на все твои условия! На все, чёрт тебя подери! Я хочу лишь общаться с дочерью. Всего лишь общения, о большем не прошу!
— Нет, — качаю головой, и это движение даётся с трудом. — Я не хочу, чтобы моя дочь была близка с чудовищем, сотворившим с её матерью такое.
— Да не ты это должна была быть! — вдруг вырывается у него, крик, полный старой, невысказанной ярости и боли. — Не ты!
«Не я?» Мысль пронзает сознание молнией. Значит, он перепутал? Отомстил не той? Наказал меня ни за что?
— Там должна была быть другая девушка! Не тебя я должен был…
— Да какая разница, я или другая? — голос мой крепчает, подпитываясь его же признанием. — Она не человек? Ей больно не было бы? Кто дал тебе право так мстить? Если её брат был виноват, надо было с ним разбираться! Какого чёрта ты втянул в это невинную девушку? Или смелости хватает только на то, чтобы насиловать женщин?
В следующее мгновение его руки, словно стальные тиски, сжимают мои плечи, прижимая к стеллажу. Его глаза в полумраке кладовки горят адским пламенем. Ненависть, отчаяние и что-то ещё, непонятное, отражаются в них, и от этого зрелища кровь стынет в жилах.
— Не говори того, о чём не имеешь понятия! — сквозь стиснутые зубы произносит он, и каждый звук отдаётся стальным звоном.
— Да что ты? — со злостью, рождённой отчаянием, я сбрасываю его руки. — Ты мстил за свою сестру! Ты знал, через что ей пришлось пройти! Знал, что она испытывала! — я толкаю его в грудь, но он даже не шелохнулся. — Зная, какую боль это приносит, ты пошёл и сделал то же самое с другой невинной девушкой!
— С невинной? — он горько, беззвучно усмехается. — Да я её…
— В тебе нет ни капли человеческого! Ты — животное, которое думает только о себе и о своей боли! Раз её брат совершил такое — надо было писать заявление. Засудить. Избить. Убить, в конце концов! Но ты не имел никакого права втягивать в это постороннюю девушку! Есть закон, который наказывает таких мерзавцев, как ты и как он. Вы оба ничем не отличаетесь! Два дьявола! Два чудовища! И ты хочешь, чтобы я позволила своей дочери общаться с таким существом? Никогда!
— Ты переходишь границы! — его голос низок и опасен.
— Нет, это ты их перешёл, когда посмел просто приблизиться к нам! Я никогда не прощу и не пойму такого, как ты! И не хочу видеть тебя рядом с моим чистым, невинным ребёнком. Ты её испачкаешь своей грязью!
— Всё сказала? — внезапно его голос становится ледяным, почти бесстрастным. Эта резкая перемена замораживает меня пуще крика. Передо мной предстал то самое чудовище из тёмной комнаты семь лет назад. Только теперь он взрослее, сильнее и… в тысячу раз страшнее. В его спокойствии — уверенность хищника, знающего, что добыча уже в капкане.
— Я… — сглатываю ком в горле и отступаю ещё на шаг, натыкаясь на старый шкаф. Дальше отступать некуда.
— Раз всё сказала, теперь будешь слушать меня, — он делает плавный, неспешный шаг вперёд. Я вжимаюсь в дерево шкафа, а он наступает, нависая надо мной тёмной, неодолимой скалой. Его правая рука опирается на шкаф за моей головой, отрезая путь к бегству. — Я дал тебе сделать выбор, и ты выбрала не то, что должна была. Я дал тебе шанс остаться прежней. Быть свободной. Но… ты выбрала вариант, который устроит меня в полной мере.