— С какой стати я должна была тебя слушать? — голос мой задрожал от нахлынувшей ярости. — Тогда, семь лет назад, ты слушал? Когда я умоляла отпустить меня, ты слышал? Когда я плакала и просила не делать этого, ты услышал? Нет! Ты даже лица моего как следует не видел, но своё грязное дело сделал. А теперь явился, чтобы отнять у меня дочь!
— Я лишь хочу общаться со своим ребёнком.
— Нет! Ты хочешь общаться с ней только потому, что она похожа на твою погибшую сестру! Ты и твоя мать воспринимаете её как вашу Айку, и вы совершаете чудовищную ошибку! Это не ваша Аида! Это моя дочь, и зовут её Амира! Она совершенно другой человек! Она не замена твоей сестры!
— Понимаю твою злость и отчасти согласен. Да, и я, и мама видим в ней нашу Айку. Но я так же отдаю себе отчёт, что она — моя дочь. Мой ребёнок.
— Не обманывай хотя бы себя. Пока ты не перестанешь видеть в ней свою сестру, ты никогда не взглянешь на неё как на дочь. И я сомневаюсь, что ты сможешь это сделать. Но запомни одно: я не позволю твоим грязным генам, твоей больной логике проявиться в ней. Моя дочь будет чистым, светлым человеком!
— Как бы сильно ты меня не боялась, как бы на тебя ни давили… ты на самом деле очень сильная, — он произнёс это тихо, и в его усмешке, в странном, задумчивом взгляде было что-то неуловимое, что заставило меня на мгновение замереть.
— Не смотри на меня!
— Почему же? Я имею право смотреть на свою жену.
— Жена? Нет! Я не принимаю этот брак, а тебя как мужа — тем более.
— Айнура, я правда не хочу ссориться.
— Тогда встань и уйди. Лучше уходи на край света.
— Язвительная, — тихо усмехнулся он. Это было невероятно странно: не прошло и пары часов с момента его жестоких угроз, а он сидит тут, улыбается и ведёт себя как… Да пошёл он к чёрту со своей игрой!
— Как думаешь, когда сообщим всем? — сменил он тему.
— Никогда?
— Так не пойдёт, — отрицательно качнул головой. — Я останусь здесь ещё на три дня. А потом… мы уедем.
— В смысле, «мы»? — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— В прямом. Ты — моя жена. Амира — моя дочь. Мы теперь семья и будем жить вместе. Моя основная работа — в другом городе, и нам нужно будет переехать.
— Твоя работа? А как же моя? Моя жизнь здесь?
— Прости, но с работой здесь придется попрощаться. Если захочешь работать, найду тебе что-нибудь на новом месте. И…
— Твоя наглость не знает границ! — прошипела я. — Это тебе, может, придётся бросить всё, если хочешь свою «семью»! Ни я, ни моя дочь никуда не поедем! Здесь наш дом, наши родные!
— Понимаю твои страхи. Уехать со мной, со своим кошмаром… Знаю. Но я даю тебе слово: не притронусь к тебе. Пока сама не дашь согласия, я ни за что…
— Эй, алло! Какое ещё согласие? Да мне смотреть на тебя противно, не то что…
— Хорошо, буду ходить в маске. Устраивает? — парировал он с убийственной серьёзностью.
— Ненормальный! Я никуда не еду! Как и моя дочь!
— Поедешь. Но это второй вопрос. Первый — когда скажем нашим семьям?
— Давай прямо сейчас! — язвительно бросила я, скрестив руки на груди. — Расскажем всю историю. Начиная с похищения и заканчивая сегодняшним шантажом.
— Прошлое… — он задумчиво уставился в пространство перед собой. — Я даю тебе слово, что расскажу обо всём. И твоим, и моим. Но не сейчас. Дай мне немного времени — побыть с дочерью просто так. Узнать её. Провести чёткую линию между ней и моей сестрой. Не хочу их сравнивать. Не хочу любить её только за сходство с Айкой. Дай мне немного времени, и я сам пойду к ним. Расскажу всё. До последней мелочи. И про сегодня тоже.
— Я реально перестаю тебя понимать, — устало выдохнула я, ощущая полную потерю почвы под ногами. — Куда делся тот, кто угрожал мне пару часов назад? Что это за новый спектакль?
— Это не спектакль. Это правда. И если тебе интересно моё мнение, то… сегодня и завтра говорить не стоит. Поговорим с ними послезавтра, перед отъездом. А пока вы с Амирой оставайтесь у себя.
Что,чёрт возьми, происходит? Он что, издевается? Или у него в голове напрочь сбились все настройки?