— Значит это фотошоп? — с надеждой в голосе спросил отец дочь. Он настойчиво игнорировал мое присутствие.
— Нет. — наконец ответила она. — мы очень ругались. И это не фотошоп, пап?
— Тогда кто сделал эти фото? Кто вылил всю это грязь? Ответь мне, Настя!
— Да откуда я знаю! — вскочила она. — Я думала это он!
— Ты нормальная? — в последнее несколько минут это был самый актуальный вопрос. — В то время, когда сделаны эти фото, я корчился от боли на полу в кабинете! Напомнить тебе, почему?
— Тогда кто? — набросилась она на меня. — Как? А главное зачем? Господи, это ужасно!
— Так, — отец ее присел на кресло и хлопнул руками по коленям, — я жду объяснений. Что происходит?
— Пап, ты можешь оставить нас на пару минут? — Настя умоляющими глазами кота из Шрека посмотрела на отца. — Нам надо поговорить. Обещаю, мы сейчас сами разберемся и тебе все объясним.
Отец видимо не мог противостоять дочери и пошел на кухню:
— Пойду поставлю чайник.
— Максим Владимирович, — Настя, не поворачивая голову, обратилась ко мне на «вы», — что все это значит? Это не вы сделали?
По ее щеке покатилась слеза. Она казалась мне сейчас такой слабой и беспомощной, но я все еще сомневался и не доверял ей. Пока других подозреваемых у меня не было.
— Я не имею отношение ни к этим фотографиям, ни к статье. Я думал, что это ты.
Я присел рядом, и в порыве эмоций хотел коснуться ее плеча. Меня на уровне подсознания тянуло к этой девчонке. Но она не позволила мне. Отодвинулась, а потом вообще встала и подошла к окну.
— Я не имею к этому отношения. Клянусь! — она посмотрела на меня испуганными глазами. — Я вообще не понимаю ничего. Кто тогда слил это все?
— В этом нам предстоит разобраться. — я подошел к ней и встал рядом. Мне очень хотелось верить, что она не врет.
— Нам? — осторожно переспросила она.
— Да. Нам. Репутация пострадала ведь и твоя тоже. Хотя моя больше — это я теперь на весь город извращенец, который насилует в своем офисе молоденьких красивых девчонок.
— Боже, какой ужас! — она присела на спинку кресла, что стояло у окна, продолжая смотреть в окно. — Это же такой позор.
— Насть, — я осторожно положил на ее плечо ладонь. На это раз она не стала отталкивать меня. — Давай попробуем вместе с этим разобраться. Может у тебя есть мысли? Я если честно пуст.
— Нет у меня мыслей. — она резко встала. Мы вдруг стали в такой опасной близости к друг другу, что я ни о чем не мог думать сейчас, кроме ее губ.
— Насть, — я уже готов был наплевать на то, что в доме ее отец, и что она вчера отбила мне все, что только можно.
— Не смей этого делать. — она прочла мои мысли. — Иначе я напомню, что может произойти, если нарушать мои границы.
— Извини, — я решил не испытывать судьбу и сделал шаг назад. Мне все еще были дороги все мои органы.
— Отец не должен знать о том, что произошло вчера между нами. Ничего не было, ясно. Мы просто ругались. И Все!
— Само собой. — она права. Этот безумный папаша вырвет мне то, что его дочь не отбила вчера, если узнает, как я поступил. — Я ведь еще жить хочу.
— Но что делать с этим? — она махнула головой в сторону газет.
— Не знаю. Но определенно нужно исправить то, что произошло. Иначе мой бизнес и твоя спортивная карьере могут пострадать.
— Может мы тоже можем написать что-то в свое оправдание. Это ведь все не правда! Нам должны поверить. Ведь насильник и жертва не могут вот так запросто сидеть за одним столом и мило беседовать.
— А это хорошая идея. — мы резко развернулись в сторону появившегося отца. Он стоял с задумчивым видом и явно прикидывал что-то.