— Плохо стараешься, значит. Я, несмотря на то что на больничном, на работе бываю ежедневно. И все кто хотел — уже все подписали, спросили, решили. А вот тебе видимо было не этого.
Марина слегка опешила от такого моего поведения и даже немного потерялась. Раньше я не позволяла себе разговаривать в подобном тоне. Но сегодня миндальничать у меня не было настроения. Этой наглой девице давно надо было дать понять кто есть кто.
— Елизавета Матвеевна, с вами все в порядке? Вы какая то взвинченная.
— Марин, а ты по — моему лучше меня знаешь, все у меня в порядке или нет. Ты ведь все новости поселка узнаешь одна из первых. А сегодня что? Сбой программы?
— Злая вы. И что только в вас мужики находят? — в этой ее фразе была вся желчь мира.
— Видимо то, чего в тебе нет. Тебе что от меня надо? Я вроде у тебя мужика не уводила. К чему это все, а? — я теряла терпение и уже не могла себя контролировать.
— Да вот никак не могу понять, как таким как ты это удается. Одного мужика держала на коротком поводке. Второго мужика махом охомутала. Ты что у нас такая ненасытная, что тебе одного мужика мало?
— Да пошла ты! — мне очень не нравилось, то, что сейчас происходило. Но и оправдываться перед каждым встречным я была не намерена. — Займитесь уже все, наконец, своей личной жизнью!
— Да как тут займешься, когда все нормальные мужики вокруг тебя вьются!
— Марин, тебе кто покоя то не дает? Ты чего ко мне пристала? Никто не вьется вокруг меня, уймись.
— А Толик? Ты чего его мурыжила, если он тебе не нужен. Или как богатенький кавалер нашелся, так ты решила сменить тактику?
— Господи, какие же вы все чудные! — мне даже смешно стало. Где то я сегодня уже слышала что-то подобное. — Да сдался мне твой Толик, как корове седло! Займись уже им, наконец. А то он меня порядком достал!
Мне пришлось оставить Марину в недоумении. Она намеревалась еще что-то сказать, но я не дала ей такой возможности. Выхватила документы из рук — она ведь мне их принесла — и пошла прочь. Эх, зря я сегодня вышла из дома. А ведь с утра у меня были совсем другие планы. И совсем другое настроение. И вряд ли от этого утро останется только неприятный осадок. Внутренний голос говорил, что это еще не все…
Входя в бизнес-центр, я не имел ни малейшего представления, о чем я буду разговаривать с отцом. Вся моя вечерняя уверенность улетучилась в один миг, как только я переступил порог отцовского офиса. Я просто не знал, с чего начать разговор. Но отступать не собирался и, собрав всю свою решимость в кулак, вошел в холл.
— Добрый день! Господин Богданов у себя?
Хорошенькая белокурая секретарша виновато улыбнулась.
— Нет, Константина Николаевича нет на месте. Он плохо себя чувствует и сегодня его не будет. У вас назначено?
— Нет. У нас не назначено. Но он нужен мне срочно. Скажите мне его адрес.
— Простите, но я не могу давать такую информацию посторонним людям без разрешения.
— Я не посторонний. Я его сын. И мне срочно нужно видеть отца.
— Простите, — блондиночка была удивлена и, казалось, даже не поверила мне. — Но Константин Николаевич не говорил, что у него есть сын.
— Ну это не удивительно. Мы не общались давно. Но сейчас мне нужно его увидеть. И если можно — давайте не будем терять времени. Если не верите, позвоните своему шефу и спросите разрешения. Вот мои документы.
Девица, конечно, не поверила на слово и перезвонила отцу. В общем эффект неожиданности я потерял, но адрес раздобыл.
Я ехал по новому адресу своего родителя и думал о превратностях судьбы. Отец продал наш дом. Дом, где я родился и вырос. Дом, где мы были семьей. Ну, мне казалось, что были. Просто поменял его на квартиру, а разницу вложил в новый проект. Но все равно его бизнес еле держался на плаву. Он столько сил и времени потратил на то, чтобы разрушить мою жизнь в угоду собственным желаниям, что сам оказался у разбитого корыта. А жизнь все-таки интересная штука.
Квартира, конечно, располагалась в элитном доме престижного жилого комплекса. Отец все-таки привык к роскоши и не изменял себе. Я не видел его уже очень давно, почти 5 лет. Мы даже не созванивались. Просто разошлись как в море корабли. И я даже не вспоминал о нем это время. Почти. А сейчас испытывал странные эмоции. Я одновременно и хотел его видеть и ненавидел.