А может быть не хочется стрельбы на улицах города из-за делёжки созданного братьями бизнеса.
– Скажешь своим – завтра утром пусть приезжают за братом. – по тону было понятно, что на этом разговор окончен.
Эрих наклонился за саквояжем с деньгами, справедливо, посчитав, что Вард не сделал того, за что эти деньги причитались.
– А за суету кто заплатит? – спохватился Алая.
– За ремонт всё же нужно заплатить. – согласился Вард.
Эрих остановился.
– Пять сотен. – пачка денег упала на землю.
– И за пули.
Ещё одна пачка, потоньше, упала рядом с первой.
Теперь дело о пропавших прототипах могло считаться закрытым.
Олд Харбор. Район Роттен Гарден. Бордель мадам Жустин.
Воздух в кабинете был густым и сладким, как от разлитого дорогого коньяка.
Вард не любил этот запах.
Запах лжи.
Так пахли те, кто посылал его товарищей умирать.
– Лео, сколько раз просила не курить свою дрянь, хотя бы пока ты у меня. Вот же хорошие сигареты.
Сигареты, которые предложила мадам, не были хорошими.
Они были лучшими, из тех что можно было достать в Олд Харбор.
Не купить – не всё можно было решить деньгами.
Именно достать.
Имя мадам открывало множество дверей, которые иным казались закрытыми навечно.
Вард щелкнул зажигалкой. Огонёк погас.
– Благодарю, Лео. Я знала, что ты настоящий джентльмен.
Сегодня мадам была раздражена и даже не старалась это как-то скрыть.
Вард был своим. Рядом с ним не было нужды прятаться под маской, и мадам могла быть тем, кем являлась на самом деле – старой злой сукой, отлично понимающий зачем к её девочкам ходят те, кто причислял себя к сильным мира сего, а также какие выгоды и риски это с собой несёт.
Мадам торговала тем, что ценилось куда больше девичьих ласк – информацией. Не сплетнями, а настоящей, проверенной, за которую платили кровью и властью.
– Проститутка – да, но не предательница. – как-то ответила мадам молодому журналисты, который крапал статью о том, что мадам якобы продала секретные чертежи агентам дойчской разведки.
Чертежи мадам тогда действительно продала. По согласованию со службой контрразведки, а Вард сломал журналисту руку в двух местах и обещал повторить, если тот не угомонится. Возможно, журналист отделался бы просто внушением, но язык у того был слишком длинный.
– Лео, у меня пропала девочка. Крошка Лилиан. Очень нравилась старичкам, вроде покойного Вальтера фон Абендрота. Они без неё прям осиротели.
– А ты лишилась одной из статей своего заработка.