Соседи, если что и слышали, предпочли не высовываться.
Разумно.
Осмотр квартиры принёс множество мелких деталей, дополнивших образ покойного главного конструктора.
Вальтер фон Абендрот увлекался мистикой – многие книги Вард узнал по корешкам – в доме у профессора были эти же книги. Тюбики с таблетками в ванной говорили о депрессии – Варду когда-то назначали такие же. Бесполезная и очень дорогая дрянь, от которой в голове шум и трудно сфокусировать внимания на чём-то.
«Лоргар фарм» – Вард машинально запомнил название магазина, продавшего лекарств.
Среди бумаг нашлись и две бухгалтерские книги. За прошлый и позапрошлый года. Судя по пометкам – взятые из архива.
Вард книги прихватил – надо будет вечером показать их профессору. Возможно, его глаз за что-то зацепится.
Единственной стоящей деталью оказалась фотография в прихожей, на которой был изображён главный конструктор и человек из-за заострённых черт лица и очков, вышедших из моды ещё в прошлом веке, – директор музея.
Часть кусочков головоломки складывалась в более или менее устойчивую конструкцию, которая как могла вывести Варда к разгадке дела о пропавших прототипах, так и увести дело в сторону. Какие-то выводы пока было делать рано – выводы, сделанные в спешке или при недостатке информации, могли в будущем только навредить.
Олд Харбор. Район Грэй Харт.
Вламываться в кабинет директора музея, в место, где тот считал себя хозяином, угрожать, пытаясь подпереть к стене жиденькими фактами об их знакомстве с умершим главным конструктором и пропавший клинок, которые могли быть орудием самоубийства, – ход красивый, но отчаянный. В духе бульварных романов.
Вард так не работал.
Видимо, поэтому он не пользовался популярностью у вздорных дамочек среднего возраста, но пользовался известно славой среди честных обитательниц борделя мадам Жустин.
Теперь, когда найденные бухгалтерские книги отправились к профессору, оставалось дождаться конца рабочего дня и подойди к директору музея, чтобы вежливо задать парочку вопросов.
Какие это будут вопросы и каким тоном будут сказаны сильно зависело от реакции директора на появление Лео Варда.
Но перед этим стоило погулять около музея.
Картинно постоять у парковки, куря самокрутку.
Пораспрашивать охранника на парковке.
Для начала доверительно поведать, что тело главного конструктора найдено в Рат Варрене, не забыв упомянуть о том, что самоубийство того было замаскированно под убийство.
Из потока информации, вылитого охранником, удалось отфильтровать не много.
Но Вард и не рассчитывал на многое – основной упор был на то, чтобы директор, идя к машине, увидел – охранник что-то ему рассказывает.
– Господин Шульц, я бы хотел поговорить с вами по поводу самоубийства вашего знакомого главного конструктора «Waffenfabrik Eisen & Geist GmbH» Вальтера фон Абендрота.
Наблюдая за реакцией директора, Алая аж ощерился:
– А девица-то наша нецелованная уж третьего родила.
Господин Щульц сперва попробовал улыбнуться и выдавить из себя хоть что-то.
Улыбнуться не вышло.
Невнятное мычание тоже вряд ли было можно за речь принять.
– Герман, не делайте глупости – бегать в моём состоянии не с руки – я буду сразу стрелять. – предупредил Вард, слегка сдвинув полу плаща, показывая кобуру с револьвером.
Наградной «Smith & Wesson Military & Police». Старая модель, ещё с деревянными накладками на рукояти, надпись на которых едва различима. Дедушка десятки, которая теперь считалась табельным оружием полиции.
Простота и надёжность.