Вот, мол, добыл.
Ну и так-то вообще-то людей спас, кровавые ритуалы прекратил.
Похвалила.
Заслужил.
А ещё узнал я, что не врал Пройдоха по поводу жалоб подружек матери на бордель. Было такое, а гоблин как раз уши рядом грел.
Так что одним грехом у этого вислоухого меньше, чем думалось мне.
От предложенного кошеля с монетами отказался.
Я ж всё-таки гордый.
Да и где это видано, чтоб у мамы в моём-то возрасте деньги брать?
Батя ждал меня на выходе, у кареты.
Так-то я на виллу «Лучезарная Слеза», которой владел дедушка Васко и которая служила мне и моему зверинцу основным место обитания, я предпочитал добавиться своим ходом, но не с демоном же раненым на руках, поэтому отказываться не стал. Поблагодарил.
Батя, ни слова не сказал по поводу дела, в которое он через меня оказался ввязан. Это ж семья Дел Монте. Уважаемые люди, пусть даже и замазаны они в кровавых ритуалах, пусть Пройдоха в деле, а всё равно могут быть проблемы.
Посмотрел на меня.
Шикарен он.
Вот не быть мне таким – никак не быть. Я ж в высь расту, в мать пошёл, в дедов, а батя – в ширь.
Могучий орк.
Самый могучий из всех, что знаю я.
Пройдоха, правда, врёт, что видал орков и помощнее.
Но верить этому гоблину – себя не уважать.
– Не заставляй маму нервничать. – только и сказал батя и сунул мне кошель туго набитый монетами.
– Мог и не говорить – я ж не специально.
Ничего батя не сказал, но по взгляду было понятно: «Было б специально был бы другой разговор».
Не разговорчив батя у меня.
От того пошло его прозвище.
Рыба.
Кошель, понятно дело, взял.
Папа это вам не мама.
Пока ехали за город осмотрел демонюку свою.
Попинал себя за то, что больно уж жёстко с ней обошёлся.
Но оно не ясно, чем оно б закончилось, если бы я попробовал сдержаться или учитель Орландо явился, когда его вмешательство ещё нужно было б.