Дед знает толк в именах.
Помылся, надел новый комплект одежды. Самые простые штаны и рубаху – в таких ходят все работники на вилле.
И прибывая в хорошем расположении духа, пошёл в амбар, где у меня был оборудовано нечто вроде личного склада, – завтрашняя охота обещала затянуться на дней семь, а может и на всю декаду.
Шёл я, значит, в хорошем расположении духа, только для того чтобы это самое расположение духа мне испортила одна донельзя рыжая особа, которой, в отличии от меня, и мыть-то особо было нечего, оттого она успела заглянуть на кухню и теперь с лицом, на котором было написано превосходство, уплетала бутер столь исполинских размеров, что приличной девушке к нему и приближаться не стоило, а то от одного взгляда она могла потолстеть сразу на килограмм.
Сидит на столе, подогнув одну ногу под себя, а другую вытянув – чтобы было видно всю её длину. Как и я решила переодеться в домашнее. На Ви теперь такая же и на мне льняная рубашка, только, в отличии от моей, у той, что на Ви концы завязаны узлом на уровне талии, обнажая плоский живот и линию талии. Ну был бы у меня такой же живот – я б тоже хвастался на каждом углу. Рукава рубашки закатаны до локтей, открывая стройные, жилистые предплечья.
Такие же как и у меня непритязательные штаны подвёрнуты до колен, обнажая икры.
И никакой обуви.
Как, впрочем, и у меня.
Сидит, лыбится и жрёт, значит, что спёрла на кухне и моих между прочим дедов. И бутыль вина у задницы стоит.
Вот даже смотреть не надо, отсюда носом всё чую: кусок чиабатты, намазанный раздавленным чесноком с оливковым маслом, много чеснока и много масла, если всё же не только нюхать, а ещё и смотреть – капелька стекает по руке, пачкая только что вымытую кожу. Сверху – ломти прошутто крудо и листики рукколы для остроты.
– Орк, ты точно помылся? – демонстративно понюхав воздух и скривившись после этого спросила у меня Ви.
– Это ещё что – представь, что будет на охоте, когда я с неделю мыться не буду.
– Грязный орк, как ты можешь говорить столь отвратительные вещи девушке, да при том что она ест?
– А чего эта самая девушка ест сама и не делится со мной? Я ж вроде как из нас двоих тараном работаю. Мне кушать надо много. Опять же повозку тащить мне. И кормить меня надо сытно, если одна рыжая особа не хочет на своём горбу вещи тащить
– Ладно, ладно, выпросил, жри уж. – протягивает она мне свой бутерброд.
Прежде чем принять дар аккуратно опускаю на стол Проказницу и замечаю, за задницей этой рыжей лисицы тарелку со вторым бутером, нормального, человеческого размера.
– Рыжая, характер у тебя…
– Молчи уже, жуй. – заткнула она мне рот монструозным бутером.
Чесночка в достатке. Как я люблю.
Свой бутер, тот что прятала, с песто сделала, как сама любит.
Посидим, пожуём, а там готовиться к охоте начнём.
Серьёзное дело – стая волков завелась у деревеньки Трес-Коллинас, что в трёх днях пути от Новой Вероны. Собранный местными отряд охотников сгинул в лесах. За сотню монет никто под это дело не подвязался – кто за такие деньги полезет в лес, где возможно волколак со стаей завёлся, что уже успел отрядом охотников закусить?
Пришли люди к деду – к Святому Баско Избавителю – просили о помощи, а там слово за слово и рыжая тут как тут.
Тридцать монет ей.
Семьдесят – мне.
На двоих хорошо так выйдет. Двое ж это не отряд наёмников.
В общем, поручился за нас дед, мол, управимся с делом.
Вот завтра и двинем.
После того как я к родителям загляну.
С подготовкой, считай, до ужина и провозились.