Проказницу нагладили так, что она теперь предпочитала держаться от нас на расстоянии и поглядывала недовольно, будто зло какое ей сделали.
В деревню к полуночи вернулись, чем устроили переполох страшный.
Староста аж расплакался, когда меня с Ви увидел, – оно и не мудрено, утром старый уже собирался идти самому Святому Баско Освободителю сообщать, что внук его в лесу сгинул.
Рассказали мы о волках, о волколаке, о имперцах умолчали – нечего народ пугать.
И все кивали, мол, слышали вой, а потом ещё страшнее. По домам сидели – на улицу нос боялись высунуть.
Но всё это так… главное, что накормили нас.
А то я ведь весь день ничего не ел.
Спать завалились уже перед рассветом, прикинув, что надо отоспаться хоть до полудня, а потом тихо сходить на место боя, поглядеть, что там да как, и потом уж деньги за работу требовать.
Серьёзно рассматривать возможность того, что имперцы всё ещё на месте боя с волколаком или оставили какие-то следы своего там пребывания или пребывания волколака, было глупо – всё-таки это земли Вольного Города. Одно дело втихую, в обход международных договорённостей, выращивать в тайных лабораториях различных чудовищ, а совсем другое попасться за этим делом властям. Скандалы никому не нужны.
Но всё же в этот раз мы с Ви вооружились для серьёзного боя.
Я облачился в броню, что подарила мне мать. Лучшую. Просто лучшую, а не лучшую из тех, что можно купить за деньги, или ещё каких-то. Просто лучшую, ведь эту броню подарила мне мать.
В качестве оружия взял батину работу – «Честь и Милосердие». Круглый щит с креплением на предплечье и меч полуторник.
Ви же повесила на спину сумку-рюкзак и подвела трубки от него к соплам, что прикрепила к предплечьям. Теперь, если такая необходимость возникнет, она сможет превратить лес в кислотный ад, в котором даже воздух будет ядовит.
– Орк, у меня такой чувство, что как я стала работать с тобой, так для меня сработать хотя бы в ноль, а не в убыток, стало достижением.
– У меня тоже самое чувство, только ты себе другого напарника найти можешь, а я от себя сбежать не смогу.
По поводу того, что напарника Ви себе найти может это я, конечно, хорошо так пошутил. Кто в здравом уме работать будет с имперцем, да не просто имперцем, а с боевым алхимиком? Их оружие ведь – яды и кислоты. Одно неверное движение, одна ошибка, и ты уже умер. Обычно очень плохо так умер. Это деревенские ничего не понимают, так как не видели, а вот у нас, в Новой Вероне, люди всё знаю и понимаю, поэтому на такого напарника согласится только безумец, ну или орк типа меня, которого не так просто убить, как человека.
Проказница, как и вчера, увязалась следом.
Мне хотелось бы думать – из чувства большой любви и заботы о нас, а не потому, что её утомила деревенская детвора.
В этот перед входом в лес я использовал другую формулу.
Мне нужно было до предела поднять свои силу скорость, а также ярость, поэтому в землю в ритме начали вбиваться сапоги, а по металлу нагрудника стучать кулаки в латных рукавицах.
Учитель Орландо всегда снисходительно смотрит мои формулы.
Грубые. Простые.
Так же давно никто не делает, разве что дикие племена с их шаманами.
Примитив, а он ведь преподаёт мне высокое искусство, что на голову выше стоит всего этого.
Не то что бы я не любил и не восхищался высоким искусством, но всё же лучше я буду каким-никаким, а шаманом, чем посредственностью, у которого огненные шары выходят через один, да такие, что каждый раз они разного размера и летят не пойми куда.
Ви шла справа, в нескольких шагах позади – сопла позволяли выбросить смертоносное содержимое её рюкзака метров на двадцать, поэтому ей было лучше быть в первой линии, а для прикрытия имелся я.