Суть обмана в том, что отражение кажется существующим так, как оно не существует в реальности. Оно кажется реальным лицом, расположенным в определенном месте, но на самом деле оно лишено этой присущей ему реальности в этом месте. Его видимость (реальное лицо в зеркале) не соответствует его реальности (пустотность реального лица в зеркале, зависимое возникновение).
Мир как иллюзия: применение к «Я» и явлениям
Мастера Наланды учили применять эту глубокую аналогию ко всему нашему опыту. Точно так же, наше «я» кажется нам реальным, прочным, независимым центром нашего мира. Мы ощущаем его как нечто плотное, существующее «со своей стороны». Стол перед нами кажется прочным, существующим сам по себе, независимо от наших мыслей о нем, от атомов, из которых он состоит, от условий его изготовления или от нашего восприятия.
Но когда мы применяем методы анализа, отточенные в Наланде – Семичастный Анализ для «я», опровержение четырех крайностей возникновения для явлений, анализ шести элементов, памятование о совокупностях – мы начинаем видеть, что ни «я», ни стол, ни любое другое явление не существуют так, как кажутся. Они не существуют неотъемлемо, независимо, со своей собственной стороны.
Эти анализы подобны попытке схватить отражение – мы ищем самосущую сущность, но не находим ее. «Я» не найти среди совокупностей или элементов. Явления не возникают ни из себя, ни из другого, ни из обоих, ни без причины. При поиске неотъемлемой сущности обнаруживается лишь пустота.
Они существуют условно, зависимо: «я» как обозначение на основе зависимо возникающих совокупностей; стол как обозначение на основе атомов, дизайна, функции, нашего восприятия. Они обманчивы именно потому, что их видимость (как неотъемлемо существующих) не соответствует их реальности (как зависимо возникающих, пустых от самости). Наш ум, цепляясь за видимость как за реальность, порождает страдание.
Мудрость рассеивает иллюзию
Постижение этой обманчивой природы явлений, этого разрыва между видимостью и реальностью, является ключом к освобождению. Подобно тому, как понимание природы отражения освобождает нас от попыток схватить его, так и понимание пустотности освобождает нас от цепляния за «я» и мир как за нечто прочное и независимое.
Как сказано в знаменитой строфе из Праджняпарамита Сутр:
Эта цитата, глубоко изучавшаяся в Наланде, призывает видеть все сансарные явления как подобные этим мимолетным, лишенным сущности, но появляющимся видимостям. В контексте высшей Тантры, это понимание обманчивой, иллюзорной природы явлений является основой для практики, в которой сама иллюзия используется как путь к Пробуждению, видя мир как чистую мандалу, несмотря на его обыденную видимость.
Таким образом, мудрость Наланды, постигающая пустотность через анализ и медитацию, позволяет видеть мир не как плоскую, прочную реальность, а как живую, динамичную, обманчивую по видимости, но глубоко реальную в своей взаимозависимости и пустотности драму, понимание которой ведет к концу страданий.
Палийские аналогии пустоты / бессущностности
В ранних учениях Благословенного, записанных в Палийском Каноне и заботливо сохраняемых, изучаемых и интегрируемых в традиции Наланды, Будда, искусный врач и учитель, использовал ярчайшие образы, чтобы показать отсутствие прочной, неизменной сущности у тех составляющих, из которых, как нам кажется, и состоит наше «я» – у пяти совокупностей. Эти простые, но глубокие аналогии служат мощным противоядием от нашего инстинктивного цепляния за реальность себя и мира.
Представляя Пять Совокупностей – Форму (тело), Чувства, Различение (восприятие), Формирующие Факторы (ментальные активности) и Сознание – Будда сравнил каждую из них с чем-то крайне эфемерным и лишенным субстанции:
– Форма (Тело) – как ком пены: Посмотрите на ком пены на поверхности воды. Он кажется чем-то цельным, но легко разрушается при малейшем прикосновении или порыве ветра. Внутри него нет ничего твердого или постоянного. Точно так же и наше физическое тело – кажется прочным и неизменным, но на самом деле постоянно меняется, подвержено распаду и при ближайшем рассмотрении состоит из непостоянных элементов, лишенных твердой, неизменной сердцевины.