Однако, согласно некоторым традициям Махаяны, великие Бодхисаттвы, ступающие на «Путь Видения» (первая из десяти ступеней Бодхисаттвы), обретают свое первое прямое постижение пустотности именно во время медитации в четвертой джхане – состоянии ума, очищенном даже от тончайших движений радости и печали. Позже, для обретения совершенной гибкости и могущества ума, необходимого для спасения всех живых существ, они осваивают все восемь поглощений. Как сказано в одной из сутр Махаяны: «Подобно тому, как искусный лучник тренирует свое мастерство на разных мишенях, так и Бодхисаттва осваивает разные уровни сосредоточения, чтобы поразить цель – окончательное Освобождение». И в высших тантрических учениях, развивающихся из корней Махаяны, говорится о неразрывном единстве блаженства великого сосредоточения и мудрости пустоты, как о сущности просветленного состояния.
Между сессиями: эхо безмятежности
Что происходит с умом, достигшим Шаматхи, когда формальная сессия медитации завершена? Не исчезает полностью та однонаправленность, та внутренняя собранность. Она не проявлена столь активно, как во время медитации, но подобна слабому эху, остающемуся после звука колокола. Пять чувств продолжают функционировать, воспринимая мир. Омрачения, хотя и значительно слабее, чем прежде, все еще могут возникать, подобно ряби на поверхности озера, которую ветер иногда поднимает даже в тихую погоду.
Именно поэтому постоянное памятование (смрити) и осознанность (сампраджня) остаются жизненно важными. Это как стражник у ворот, бдительно следящий за тем, чтобы старые привычки и отвлекающие мысли не прокрались обратно и не нарушили с таким трудом достигнутый покой. Поддержание этой бдительности между сессиями укрепляет основу для развития Випашьяны и ведет к истинному, неомраченному видению реальности.
Таким образом, из долины Шаматхи открываются два пути. Один ведет к временным вершинам мирского могущества, другой – к бескрайним просторам Освобождения. Выбор пути зависит от устремлений сердца, но лишь путь мудрости и прозрения, взращенный на почве безмятежного сосредоточения, приводит к окончательному прекращению всех страданий, как учили великие мастера Наланды.
Контекст Буддийской практики
В стенах древней Наланды, где эхо мудрости тысячелетий обитало в каждой ступе и каждом манускрипте, Шаматха рассматривалась не просто как искусство укрощения ума, доступное многим, но как мощный инструмент на пути к преображению. Как пустой сосуд может быть наполнен водой, молоком или даже ядом, так и сила сосредоточения приобретает свою истинную природу и направление лишь тогда, когда она наполнена правильной мотивацией и устремлением.
Основание в прибежище: превращение инструмента в путь
Именно Прибежище – искреннее устремление за защитой к Будде, Дхарме и Сангхе – превращает мирскую практику Шаматхи в подлинно буддийскую. Подобно тому, как корабль, построенный из крепких досок (Шаматха), обретает смысл лишь тогда, когда он направляется к определенной гавани (Освобождению или Пробуждению) под руководством опытного капитана (Учения Будды) и команды (Духовного сообщества), так и сосредоточение становится частью духовного пути лишь при опоре на Три Драгоценности. Без этого основания, Шаматха, сколь бы мощной она ни была, остается лишь способностью ума, которая может быть использована для достижения мирских целей, но не приведет к окончательному прекращению страданий. Как сказано в Учениях: «Прибежище есть дверь к Дхарме».
Два великих направления: освобождение и полное пробуждение
Сила Шаматхи, объединенная с другими ключевыми элементами Пути, открывает врата к высшим достижениям.
Если Шаматха сочетается с Отречением – глубоким, пронзительным пониманием недостатков сансары (цикла обусловленного существования) и искренним желанием выйти из него – и с Мудростью (Випашьяной), постигающей бессамостность, это ведет к Освобождению (Нирване), цели Шраваков и Пратьекабудд. Это путь тех, кто, подобно человеку, выбирающемуся из горящего дома (сансара), направляет всю свою энергию на собственное спасение.