Александр Карачаров – Всадник на слепом коне. Буддийская психология в форме истории: путь из внутреннего ада к тихому, настоящему счастью (страница 3)

Можно ли современному человеку, знакомому с медициной и наукой, найти подлинное исцеление, обращаясь к древнему пути Будды – не отказываясь от разума, но расширяя его до сострадания?

Если вы держите эту книгу в руках, возможно, этот вопрос касается и вас.

ВВЕДЕНИЕ

Признание

Есть профессия, которая убивает исподволь. Не сразу. Не с шумом пули или острой боли. Убивает незаметно, как корабль идет ко дну, залитый водой сквозь микроскопические трещины, которые никто сначала не замечает.

Психолог – это человек, который каждый день слушает чужую боль. Он слушает, как они ломаются, плачут, рассказывают о том, что случилось в детстве и что происходит сейчас. Он слушает их гнев, их страх, их отчаяние. И психолог принимает эту боль. Он открывает для неё своё сердце, потому что без этого нельзя помочь.

Сначала это кажется правильным. Благородным. Человеческим.

Но потом приходит день, когда психолог понимает, что его сердце уже не открывается. Оно просто… закрыто. Закрыто и не потеет, не дрожит. Он сидит напротив клиента и притворяется, что слушает. Его уши слышат слова, его мозг обрабатывает информацию, его рот произносит «правильные» фразы. Но сам-то он? Сам-то он где-то далеко. Где-то в сером месте, где нет ни холода, ни тепла, ни боли, ни радости.

Это называется выгоранием. И выгорание – это не болезнь в классическом смысле слова. Это тишина. Это белый шум. Это состояние, при котором ты жив, но не живешь. Ты дышишь, но не дышишь. Ты здесь, но тебя нет.

Западная медицина предложит ему таблетку. Она скажет: «У вас дисбаланс нейротрансмиттеров. Вот селективный ингибитор обратного захвата серотонина. Через две недели станет легче.»

Иногда так и бывает. Но часто нет.

Потому что таблетка – это как хлестать лошадь, когда она уже упала. Таблетка дает искусственную энергию, но не дает понимания. Она заставляет его встать и снова идти в офис, снова слушать, снова притворяться, что он – психолог, который помогает людям. А через полгода он снова упадет. И снова получит таблетку. И снова упадет.

Это цикл. Цикл без выхода.

Вопрос, который меняет всё

Если ты психолог, и ты выгорел, ты стоишь перед одним вопросом. Вопросом, который не имеет ответа в учебниках по психопатологии:

Что если это не болезнь, а послание?

Что если твоя депрессия говорит не о том, что мозг разломан, а о том, что ты живешь неправильно? Что если её голос – это голос твоего собственного организма, который кричит: «Хватит! Остановись! Я больше не могу бежать в этом направлении»?

Западный психолог скажет: «Это катастрофизм. Это депрессивное мышление. Нужно переструктурировать когнитивные схемы.»

Но что если он не прав? Что если иногда депрессия – это не ошибка, а истина?

Такие вопросы привели героя этой книги, человека по имени Александр, в аэропорт Лхасы. На высоте четыре тысячи метров, где воздух тонкий и холодный, где небо так синее, что режет глаза. Он прилетел туда не потому, что нашел в интернете клинику или йога-центр. Он приехал потому, что у него не было больше никуда идти. Потому что таблетки закончились. Потому что он закончился.

Александр был хорошим психологом. Хорошим в смысле: компетентным, образованным, заботливым. Он знал Фрейда, Роджерса, Ялома. Он проводил анализ переноса, работал с травмой, применял когнитивно-поведенческие техники. Он помогал людям.

И они его убили.

Не намеренно. Но убили.

Встреча в конце пути

В монастыре Дисакр, в долине Занскара, его встретил один человек. Ему было за семьдесят. Его звали Геше Тензин Дордже Ринпоче. Он был высочайшим ученым монастыря – человеком, который провел четыре десятилетия, изучая логику буддийской философии, постигая метафизику, входя в самые глубокие слои Абхидхармы. На английском он говорил плохо, на русском не говорил вообще. Но способность к коммуникации у него была совсем другого порядка – порядка, к которому Александр не привык.

На второй день после приезда Геше Ринпоче положил руку Александру на грудь и сказал (через переводчика): «Твой конь очень устал.»

Александр посмотрел на него пустым взглядом. В тот момент он не понимал, что это значит. Но постепенно, через месяцы диалогов, чаепитий в темной келье, где пахло можжевельником и старыми книгами, через молчания, которые были красноречивее любых слов, Александр начал разбираться.