Я подошёл к своей сланцевой доске, которую вынес из кузницы. Взял уголёк. Агния, тяжело дыша, остановилась и с любопытством посмотрела на меня. Она ожидала увидеть эскиз меча. А увидела… науку.
На доске появлялись не изящные изгибы клинка, на ней рождались диаграммы. Примитивная фигурка человека и от неё во все стороны расходились стрелки – векторы сил. Вот – вектор силы, идущий от ног. Вот – вектор вращения корпуса. Вот – вектор удара. А вот – тонкая, пунктирная линия, уходящая в пустоту, с пометкой «потеря мощности». Я отмечал красными кружками суставы, которые испытывали пиковую нагрузку, и зоны, где её аура теряла стабильность.
Для любого другого человека это были бы бессмысленные каракули. Для меня – это был полный технический анализ боевой машины под названием «Агния». И этот анализ диктовал мне совершенно иную конструкцию оружия, чем та, которую она себе представляла.
Мы вернулись в прохладный полумрак кузницы. Агния, разгорячённая после тренировки, тяжело дышала, но в её глазах горел огонь. Энергия, которую она выплеснула на тренировочной площадке, всё ещё вибрировала вокруг неё, и её аура, видимая мне даже без полной концентрации Дара, пульсировала ярким, оранжево-красным пламенем. Она была в своей стихии.
Она подошла к моим доскам с чертежами. Презрительно фыркнула, глядя на диаграммы векторов и непонятные ей пометки, а затем взяла кусок угля и на чистом месте начала рисовать. Её рисунок был грубым, экспрессивным, полным силы. Это была не схема. Это была мечта воина, воплощённая в угле. На сланце проступили очертания огромного, широкого, почти как тесак, меча с массивной гардой.
– Вот, кузнец. Вот, что мне нужно, – её голос был хриплым от возбуждения и усталости. – Мне нужен клинок, который внушает страх. Огромный, широкий, тяжёлый. Чтобы чувствовался его вес в руке. Чтобы им можно было перерубить древко копья и расколоть щит. Чтобы враги бежали от одного его вида!
Я молча слушал, глядя на её рисунок. Мой внутренний анализатор сопоставлял этот образ с теми данными, что были получены только что. И видел полное, катастрофическое несоответствие. Её мечта была прямой дорогой к поражению.
Я спокойно взял тряпку и стёр её рисунок. Агния замерла, её брови удивлённо поползли вверх, а в глазах мелькнула тень раздражения. Не обращая на это внимания, я взял уголёк и начал рисовать свой собственный эскиз. И это был совершенно другой меч.
– Госпожа Агния, – начал я, и мой голос прозвучал ровно и спокойно, как на защите проекта, – такое оружие, которое вы хотите, – это якорь. Он убьёт ваше главное преимущество – скорость и взрывную силу. Вы будете тратить всю энергию не на удар, а на то, чтобы просто таскать на себе этот кусок железа.
На сланцевой доске, под моими пальцами, рождался иной клинок. Элегантный, хищный, длинный полуторный меч. Бастард. Он был заметно длиннее её нынешнего оружия, но выглядел легче, стремительнее.
– Смотрите, – я указал на свои предыдущие диаграммы, – вся ваша сила рождается здесь, в ногах и корпусе. Но она почти полностью гасится инерцией вашего тяжёлого клинка. Вы тратите девяносто процентов усилий, чтобы просто его разогнать. И после каждого удара, – я ткнул пальцем в пометку о потере баланса, – вы теряете драгоценные доли секунды на восстановление. Я предлагаю другое решение.
Я вернулся к своему чертежу.
– Мы сместим центр тяжести вот сюда, – я нарисовал точку баланса ближе к рукояти. – Это сделает меч невероятно «быстрым». Вы сможете менять направление атаки почти без усилий, не теряя равновесия. Это не уменьшит силу вашего удара. Это увеличит его скорость. А энергия, как известно, это масса, умноженная на квадрат скорости. Мы увеличим вашу эффективность экспоненциально.
Затем я перешёл к острию.
– Вы хотите рубить щиты. Это неэффективно. Проще обойти щит, чем его сломать. Поэтому последняя треть клинка будет усилена. Видите? Небольшое утолщение, которое придаст прочность при уколе. А сама заточка здесь будет линзовидной, – я нарисовал поперечное сечение лезвия. – Это позволит пробивать кожаную и даже кольчужную броню, не застревая в ней.