Мы сидели в мышеловке.
Удар.
Тяжелый ботинок врезался в резину колеса, прямо под ухом Кати.
Бам!
Она вздрогнула, сжалась в комок, вжимаясь в грязный резиновый коврик. Я успокаивал ее, чтобы она не пискнула от страха.
– Нормально всё, – пробурчал охранник снаружи. – Колесо держит.
Он топтался еще секунду. Я слышал, как чиркнула зажигалка. Запахло дешевым табаком.
Потом шаги начали удаляться.
Хлюп-хлюп-хлюп… Обратно к теплу, к бочке с огнем.
– Weg[25], – сообщил я. – Ушел. Выдыхай.
Катя судорожно втянула воздух. Её трясло так, что зубы клацали.
– Я… я чуть не обосралась… – прошептала она.
– Постираешь штаны потом. Сейчас работаем. Садись.
Она влезла на сиденье.
Торпеда старая, пластик потрескался. Вместо замка зажигания – развороченная дыра. Торчат разноцветные провода.
– Ключей нет, – констатировала Катя. – Сюрприз, блин.
– Отлично. Меньше возни. Бери пучок.
Она схватила провода. Руки дрожали.
– Какой? Тут их куча…
– Ищи толстый красный. Это питание от аккумуляторов. И желтый – зажигание. Они самые затертые должны быть.
Катя перебирала жилы.
– Есть. Красный и… вот желтый.
– Скручивай. Только не коснись массы, иначе спалишь проводку.
Она, закусив губу, соединила два оголенных медных хвоста.
Щелчок реле где-то в недрах панели.
Приборная доска вспыхнула.
Зеленые, красные лампочки, подсветка шкал. В темноте кабины это сработало как вспышка фотоаппарата.
Свет ударил Кате в лицо, отразился от лобового стекла, превратив кабину в аквариум.
– Scheiße! – выругался я. – Прикрой панель! Мы светимся как новогодняя елка!
Катя метнулась, накрывая торпеду собой, курткой глуша свет. Поздно? Или пронесло?