Теперь мы в «тени» самого грузовика. Охрана нас не видит – корпус цистерны закрывает обзор.
Но расслабляться рано. Нам нужно в кабину. А она – спереди.
Катя скользнула вдоль борта. Пальцы в черной перчатке коснулись холодного, мокрого металла цистерны.
– Ледяная… – прошептала она.
– Полная, – поправил я. – Это не холод, это инерция. Тонны жидкости.
Мы добрались до кабины. Дверь водителя была высоко. Подножка – скользкая железка. Окно было приоткрыто.
– Лезь, – скомандовал я. – Медленно. Если дверь скрипнет – нам конец.
Катя ухватилась за ручку.
Потянула. Замок щелкнул. Громко, как выстрел в тишине.
КЛАЦ.
Она замерла, вжав голову в плечи. Я переключился на микрофоны. У костра тишина. Потом голос:
– Слышал?
– Че?
– Щелкнуло что-то.
– Металл остывает. Дождь же. Не ссы.
– Пойду отолью, заодно гляну.
Шаги. Чавканье сапог по грязи.
Один из охранников отделился от группы и пошел в нашу сторону. Не целенаправленно, а лениво, расстегивая ширинку на ходу.
– Scheiße… – прошипел я. – Он идет сюда.
Катя стояла на подножке, наполовину в кабине, наполовину снаружи.
– Что делать?! – паника в голосе.
– Внутрь! Быстро! И пригнись ниже уровня стекла!
Она юркнула в кабину. Притянула дверь, но не захлопнула. Просто прикрыла. Сползла на пол, вжимаясь в педали. Шаги приближались. Он подошел к переднему колесу. Совсем рядом. Я слышал его сиплое дыхание через микрофон. Что ж такое у него с легкими, что он так дышит? Да плевать, нам только на руку.
Звук струи, бьющей о резину колеса.
Мужик мычал что-то себе под нос, с наслаждением справляя нужду на наш транспорт.
Катя зажала рот рукой, чтобы не закричать. Её сердце билось так громко, что мне казалось, его слышно снаружи.
– Тише… – транслировал я успокаивающий сигнал. – Не дыши.
Охранник закончил. Отряхнулся. Харкнул на землю.
– Эх, погода дрянь…
Он стоял в полуметре от двери. Если он решит проверить кабину… Если он просто поднимет голову и посмотрит в окно…