Александр (Колючий)
Кукловод. Том 2
– Вниз, Verdammt[1]!
Не стал ждать, когда она с реагирует на мою команду, взял и коротнул ей седалищный нерв. Катя рухнула в жижу, как мешок с костями. Хруст коленей о бетон был громче выстрела.
БАХ!
Там, где секунду назад находился её висок, трубу разнесло в крошку. Двенадцатый калибр. Снайпер не шутит. Острый кусок бетона полоснул по брови. Кровь залила глаз, мгновенно смешиваясь с грязью на лице.
Она открыла рот завыть.
– Schnauze[2]! Пасть закрой! – я сжал её голосовые связки до спазма. Вместо крика из глотки вырвался булькающий сип. – Тишина в эфире.
Мы в заднице. В глубокой, вонючей дыре. Семьдесят километров мяса, железа и гари позади, чтобы сдохнуть в этом тупике? Хрен вам.
Датчики засекли пять тепловых пятен. Висят под потолком, твари. Светят зелеными лучами, ищут нас.
Катя дышала, как порванный мех гармони. Пульс сто восемьдесят.
– Глитч… – мысль липкая, пахнет мочой и ужасом. – Нас сейчас…
– Тебя, – отрезал я. – Я просто сотрусь. А тебя пустят на запчасти и органы.
Впрыск. Коктейль «Берсерк» прямо в кровь. Адреналин с блокаторами боли. Её зрачки расширились, сожрав радужку. Дрожь ушла. Мышцы окаменели.
– Магазин? – спросил я.
Она пальцем, уже проверила экстрактор.
– Пуст. Последний в разгрузке.
– Заряжай. Мазать запрещаю. За каждый промах – разряд в десять вольт. Поняла?
Кивок.
Сквозь треск статики в шлеме пробился голос. Скрипучий, как гвоздь по стеклу.
– Катерина… Узнаю почерк.
Сердце у неё пропустило удар, сбив мне телеметрию.
– Папаша твой так же любил по щелям шкериться, – голос шел из динамиков на стенах, отражаясь эхом. – Он тебе рассказывал, как визжал, когда мы его из экзоскелета выковыривали? Как устрицу.
– Хирург… – Гнев. Безумие.
Тело дернулось вперед. Сама. Без команды. Хотела выскочить, вцепиться зубами, порвать.
– Стоять, сука! – я врубил полный паралич.
Она застыла манекеном в полуприсяде, лицо перекосило.
– Пусти!!! – ор в голове такой, что у меня драйверы затрещали. – Это он! Я его убью!
– Ты сейчас только сдохнуть можешь. Сидеть!
Я отрубил ей слух. Звук исчез. Только стук пульса и мой голос.