– С чего это вдруг ты так решил? – Алекс почесал загривок. – Просто задумался.
– Повстречай тебя репчатый лук, расплакался бы, – пояснил Гоор.
– Его звали Чиполлино! – огрызнулся собеседник.
* * *
Мысли Алекса стаей саранчи посетили пшеничное поле, где отдельное спелое зёрнышко – малая толика великого соблазна. Уж больно хотелось ему всего урожая да за один присест! Зуду нетерпения вселенский слёт аллергии аплодировал стоя.
Из эстетических соображений Алекс отказался от монтажа дополнительной двери в соседнее подпространство и воспользовался существующей, не имевшей привычки скрипеть. Дуб как материал – дерево крепкое, морёное и так далее. Сейфовая дверь, ведущая к арене, согласно изменённой геометрии туннеля, сместилась влево на полные девяносто градусов. Кроме того, он углубил её на десяток метров, отгородив антуражно ржавыми железными прутьями решётки. Чисто так, для красоты. Компанию ей составил пульт управления временем; смысла нет разбивать сложившийся тандем. На освободившемся месте появилась вращающаяся дверь из ударопрочного стекла. Под ударом стекло звучало гулко и раскатисто, громом среди ясного неба, что свидетельствовало об отсутствии сколов и трещин. Благодаря удачной компоновке материалов, конструкция не засекречивала то, что разместилось за её порогом. Сопряжённое помещение аскетического убранства идеально цилиндрической формы встречало белизной водоэмульсионной краски и кафельной плиткой пола убыточного скольжения. Хоровод раздвижных дверей с незаполненными табличками – существенное развитие камня, ожидающего путника у распутья. Пусть поначалу только один маршрут станет востребованным, не беда, забота о будущем – приоритет.
Выбрав дверь наугад, Алекс словами: – Гоор, я готов, – распустил на брёвна спасительный плот.
* * *
Ширмовые двери на выходе из шлюза разбежались по сторонам. Привычным неосознанным движением, едва коснувшись поручня, честно поделившего ступени пополам, Алекс сошёл на знакомой, в том нет никаких сомнений, троллейбусной остановке.
Нога незнакомца, занесённая над брошенным окурком; капризный малыш, тянущий ручонки к маме; женщина с собачкой, поднявшей заднюю лапку на урну – бездействовали.
– Даю обратный отсчёт, – отрапортовала голосом дракона зубастая тень на асфальте. – Пять, четыре, три, два, один…
Носок мужского ботинка раздавил потенциальный очаг возгорания. Троллейбус, сбросив пару тучных пассажиров возраста пивного живота (точнее не определить), хлопнул дверьми и продолжил маршрут. Судьбы мамы малыша и тем более собачки остались за кадром.
Алекс попытался примкнуть к одному из разнонаправленных людских потоков. Не тут-то было. Потерпев неудачу, остановился, ощутив себя железобетонным столбом, установленным на островке безопасности, притом увешанным группой дорожных знаков приоритета. Эгофренийцы сторонились его, точно юродивые греха. Поле шокового контроля исправно работало и здесь.
Простояв с минуту, Алекс воззвал к небу, где, купаясь в солнечных лучах, не достигая высот перелётных птиц и ничуть того не стесняясь, барражировал дракон. – И что мне делать дальше?
– Александр! – Отозвались небеса с дикцией учителя младших классов. – Не поддавайся иллюзиям. Эгофрения – кукольный театр одного актёра. Наслаждайся пьесой, дёргай за ниточки. Ты свободен!!! Помни: пока не обозначишь своего присутствия, тебя не существует.
– Как скажешь, – огрызнулся тот. И позволил Казанскому собору начать сокращать разделявшее их расстояние. Что и происходило с успехом какое-то время, пока Алекс задействовал ноги.
– Эй, тётя! – Парень внешне лет восемнадцати, с черепом, поросшим рыжим ёжиком, дал пинок впереди идущей женщине средних лет. – Посторонись, старушка!
– Молодым везде у нас дорога… – поддержал товарища ломаным голосом аналогичный типаж.
Оба в унисон заржали, так складно, будто годами репетировали.
Женщина в попытке устоять ухватилась за основание фонаря. Не повезло: пальцы, соскользнувшие с чугуна, подвели. Движение тела вперёд, но теперь уже с лёгким наклоном, продолжилось.
Со стороны проезжей части донёсся глухой удар, лязг битого триплекса, скрежет тормозов. Снова удар, но на этот раз более звонкий с металлическим отливом. На асфальте, метрах в трёх от лобового стекла, украшенного двумя овальными новообразованиями в мелкую сеточку трещин, стояли лакированные туфли модного в текущем сезоне синего цвета. Гармоничная по стилю сумочка, избежавшая прямого столкновения, притаилась под днищем покорёженного автомобиля. Чуть далее, приняв немыслимую позу и неестественно вывернув ноги, упокоилась бывшая хозяйка оставленных без присмотра вещей. Увы, но холод чугунного люка вряд ли женщине поможет, потому как из-под головы растеряхи медленно стекал в ливневку тёмно-бордовый ручеёк.